Город грехов

Первые лучи рассвета просочились в крохотное окно высоко на стене, и Ребекка открыла глаза. Где-то снаружи заливались песнями на елях птицы, разрушая тишину леса. Тело затекло от неудобного положения: на боку, едва умещаясь на софе, но зато с тесно прижимающимся теплым телом позади. Накрывшись пушистым пледом, они даже не стали утруждаться одеждой, и теперь Бекки могла чувствовать приятное трение его торса о ее кожу с каждым глубоким вдохом. Улыбка сама заиграла на губах при воспоминании о прошлой ночи и понимании, что никто так и не потревожил их сон — а значит, ее Грант в безопасности. Никогда еще она так не радовалась утру.

Теперь он, и правда, ее. Больше нет никаких сомнений. Он любит. Сердце трепетало от счастья, и даже легкое неудобство не помешало ей испытывать эйфорию. Коварно закусив губу, она осторожно придвинулась к нему еще ближе, прижимаясь бедрами к паху. Ой.

— Осторожно, малышка: иначе мы здесь останемся на весь день, и твоя бабуля отрежет мне что-то лишнее, — промурлыкал Заккари ей в шею, крепче сжимая объятия, — Доброе утро, Бек.

— Доброе… — рассеянно прошептала она, нежась в окружающем тепле. Чувствуя легкие поцелуи за ушком, вызывающие мурашки, и его эрекцию, все явственней вжимающуюся в ягодицу. Дыхание участилось, и тут она вспомнила кое-что важное, — Зак, а ведь мы вчера… Черт.

Он усмехнулся, без труда поняв, почему девушка залилась краской до самой шеи. Втянул в себя ее аромат, и рука сама скользнула на упругую грудь, живописно покрытую его узорами.

— Мне нравится, когда ты ругаешься. Звучит так смешно, словно ребенок в песочнице. Девочка моя, неужели ты думаешь, что я откажусь от ответственности при любых возможных последствиях?

Бекки повернула к нему голову, ловя внимательный взгляд. Сегодня в нем не было и капли черноты: только светлая зелень и охра. Волосы спутались и торчали в художественном беспорядке, и она, не сдержав порыва, запустила в них руку, наматывая волнистую прядь на пальчик. Потянувшись, тут же получила мягкий поцелуй, от которого пульс замер на долгие несколько секунд. Неспешный. Смакующий.

— Нет, — наконец, выдохнула она, когда губы разлучились, — Я верю тебе.

Улыбки, отражающиеся друг от друга. Снова слившиеся уста, уже более требовательно, заявляя о своих желаниях. Бекки извернулась, обнимая ногами его поясницу, и плед скатился на пол. Легкий утренний холодок невесомым дуновением пробежал по телам, но им уже было достаточно тепло, чтобы не обратить на это внимание. Искры скользили по коже, а вдохи становились все более шумными и короткими, не дающими кислорода легким. Заккари сходил с ума от близости этой девочки-радуги. Упивался каждым касанием к ней, мгновенно выгибающейся навстречу. И, что точно было парадоксом, разрушающим основы мироустройства — наслаждался ее пальчиками на своей спине.

Продолжить момент счастья не вышло. В дверь домика громко постучали, вынуждая Гранта со стоном сожаления оторваться от карамельных губ. Варианта было два: отец или Лили. Вот только, никто из них не стал бы так деликатно стучать.

— Кого там принесло… — недовольно пробурчал Зак, с огромным усилием разрывая контакт тел и поднимаясь с софы. Пошарив глазами по полу, нашел свои брюки, и, ругаясь себе под нос, направился к ним, стараясь не смотреть на раскинувшуюся в призывной позе Бекки.

— Не верю, что Лили будет стучать, — пробормотала она, вскакивая вслед за ним. Белье было испорчено, и пришлось просто натянуть свое голубенькое платье, — Наверное, послали кого-то за тобой, — с грустью признала, что неожиданный «выходной в лесу» закончился.

Заккари натянул брюки и, убедившись, что Бекки также одета, подошел к двери. Уже подумывая, что стоит послать этого курьера с его новостями к дьяволу в пекло и остаться здесь на весь день. Нахер всех. Можно просто устроить себе маленький праздник…

— Доброе утро.

На пороге стояла Грета. Бледная, как сама смерть. Губы посинели, а глаза были полны каких-то неясных эмоций, слишком противоречивых, чтобы их разобрать. Одно только было точно: ее страх. Она боялась реакции, а еще не могла предположить, насколько глубоко вписаны в ее сына законы Змей.

— Мама? — удивленно приподнял он брови и посторонился, пропуская ее в дом, — Как ты узнала, что мы здесь? Отец сказал?

— Я… Боже, — она закрыла лицо руками, чтобы не видеть его глаз. Было стыдно. Да, она сделала все ради него, ради того, чтобы избавить его от боли и крови. Но теперь ей нужно было честно признаться собственному ребенку в совершенном, и на это не находилось сил.

— Мам. Что случилось? — уже почуял неладное Зак и осторожно положил ей руки на плечи. Грета вздрогнула, собираясь с мыслями. И вдруг подалась вперед, обнимая сына, наплевав на то, что он без рубашки. Не отодвинулся, только еще больше забеспокоился, — Рассказывай, ты меня уже пугаешь. Кто-то причинил тебе вред?

— Я… Зак, — она зажмурилась, набрала в легкие побольше воздуха и выпалила свистящим шепотом, — Я убила твоего отца.

19. Розы и мрамор

День выдался пасмурным и ветреным. Резкие порывы трепали листья на окружающих городское кладбище деревьях и свистели в ушах присутствующих. Деревянные скамейки и долгая прощальная речь священника, который даже не был знаком с усопшим. Его пришлось тащить чуть ли не силой, потому как официально Заккари Брайян Грант второй покончил с собой. Эта ложь обошлась в такую сумму взятки шерифу, что многим бы стало дурно от количества нулей. Но другого варианта не было.

Зак наблюдал за организованной им же церемонией совершенно спокойно, только чуть хмурил брови время от времени. Бекки сидела рядом и ободряюще сжимала его пальцы. Он был ей благодарен уже за то, что пришла, но дело в том, что в поддержке Грант не нуждался. Совершенно. Что может чувствовать человек, закапывающий отца, которого ненавидел каждой клеточкой души? Вот именно, что ничего. Только удивление: неужели это правда, случилось, неужели самый сильный и властный мужчина, каких только могла носить земля, мертв? До сих пор не верилось, до сих пор казалось, что это огромная глупая театральная постановка. Что сейчас Зет встанет из своего деревянного ящика, рявкнет «Что это за сборище?», закурит сигару и пойдет строить своих капитанов…

Но время шло. А отец все не вставал. Удивление Зака медленно и верно сменялось, наконец, осознанием. Это не шутка. Впрочем, он понимал, что мать не врала ему ни в чем, когда появилась на пороге крохотного домика в лесу.

За грубым дубовым столом повисло тягостное молчание. Заваренный Ребеккой чай давно остыл, а Грета снова закрыла лицо руками, закончив свой рассказ. С самого начала, открыв сыну все карты. И теперь только ждала его реакции, которой, почему-то, не было.

— Зак, я… Знаю, что, возможно, была не права, — осторожно попыталась говорить миссис Грант, внимательно следя за абсолютно застывшим лицом Зака, — Да, я теперь преступница, и меня, наверное, посадят в тюрьму… Но для меня важней то, что теперь ты свободен.

— Никто тебя не посадит, — резко оборвал ее Грант, сам удивляясь ледяному тону. Лежащие на столе стиснутые кулаки тут же накрыли маленькие теплые ладошки Бекки, посылая такое нужное сейчас тепло. Возможно, только это не дало ему сорваться.

Черт возьми, его мать пристрелила его папашу. Да еще и при свидетельнице. Да еще и… блядь, да она приказала убить четверых людей. И позволила ему прикончить тех двоих, прекрасно зная все. Грудь разрывало от противоречия: вбитые с пеленок законы Змей сражались со здравым смыслом и привязанностью к человеку, который до недавнего времени был единственной его поддержкой.