Город грехов

20. Моя

Клуб «Полночь». Совсем недавно — дешевый кабак с набранными на улице артистами и разбавленным пойлом вместо виски. Теперь — одно из самых известных заведений в городе. Славящееся прекрасным обслуживанием, абсолютной расовой и классовой терпимостью и, несомненно, талантом местной звездочки. Было совсем рано, посетители еще не начали прибывать, и Бекки шла мимо столиков пока что в обычном бледно-розовом платье и без концертного образа. Артур приводил в порядок к вечеру барную стойку и улыбнулся, поймав ее взгляд. Она была благодарна, что он отмазал ее в ту ночь от вопросов бабушки, не поленившись зайти к Чйзам после смены. И даже когда Бекки не явилась утром, придумал слезливую историю о простывшей Лайле. Это явно был шаг к примирению, и больше ссориться со старым другом не хотелось — уж точно не сейчас.

Каждый сантиметр этого заведения словно пропитан ее воспоминаниями. Вот столик в углу — любимый для ее когда-то тайного поклонника. Пианино с чудом не сломавшейся крышкой. Дверь в подвал, где она получила браслет на запястье и второй в жизни поцелуй. Барная стойка, в которую воткнула нож и возле которой обрабатывала его раны, впервые коснувшись желанного тела. И, конечно, деревянный помост. Место ее триумфов и провалов. Где родилась волшебная мечта. Сцена, которая свела Бекки с ее судьбой.

Наконец, она оказалась у двери в кабинет Ральфа. Вдохнула, продумывая, что скажет. Мендрейк когда-то первый увидел потенциал в учительнице музыки. И было ужасно неловко теперь подводить его. Но решение принято. Уже двадцать четвертое июня. Билет взят, а письмо с согласием отправлено. И больше нет возможности сдаться. Слишком остро ощущался волшебный запах аплодисментов и пестрил в глазах фейерверк воплощающихся в жизнь снов.

— Мм, можно? — несмело постучала она и приоткрыла дверь. Тут же опустила взгляд, поняв, что немного не вовремя: Лайла восседала перед Маендрейком на столе, подбираясь пальчиками к вороту рубашки, а он, в свою очередь, осторожными касаниями выцеловывал ее шейку, — Простите, зайду пот…

— Кхм, заходи, Бекки! — тут же отодвинулся Ральф от стола и откинулся на стуле. Лайла залилась краской и встала на пол со стуком каблучков, поправляя подол расклешенной юбки, — Что-то срочное?

— На самом деле, да, — вздохнула Чейз, улыбнувшись подруге: она была рада, что у Лайлы все гладко на личном фронте, — И новости не самые радужные.

— Брось, Бек: выкладывай, — Торн ей подмигнула и сложила руки на груди, — Колись, твой Грант заставляет уволиться? А ведь я предупреждала, Ральфи, так и будет…

— Нет. Я… Меня пригласили участвовать в шоу. В Чикаго, — кое-как смогла выдавить Бекки, признаваясь, наконец, хоть кому-то, кроме семьи. От учеников она отказалась на прошлой неделе, потихоньку прощаясь со своими подопечными. Но расставание с клубом оставила напоследок. Слишком тяжело. Тяжелей только обрубить последнюю ниточку.

— Серьезно?! — ахнула Лайла, всплеснув руками, — Блеск! Бек, просто восторг! Ты невероятная умничка! — подпрыгнув на месте, она не удержалась и полетела к подруге, крепко обнимая ее за плечи и распространяя аромат своих лавандовых духов, — Безумно рада за тебя! Это же прямая дорога в Голливуд, малышка!

— Не торопи события, Ли, — засмеялась Бекки с облегчением, краем глаза наблюдая за реакцией Ральфа, — Может, я им все-таки не понравлюсь и меня выпнут на следующий же день.

— Пусть только попробуют! Будут иметь дело со мной!

Шумно восторгающаяся Лайла не могла скрыть собой явно расстроенного хозяина клуба. Мендрейк устало потер переносицу, понимая, что его звездочку увели прямо из-под носа. Но все же прекрасно понимал, что она слишком талантлива, чтобы до старости развлекать местных пьянчуг.

— Что ж, поздравляю, Бекки, — улыбнулся Ральф, принимая информацию, что придется искать новую артистку, — Признаю, тебя вряд ли кто-то сможет заменить. Но ты правда, достойна гораздо большего. Когда отъезд? Дашь последний концерт?

— На самом деле, уезжаю через три дня, и хотела попрощаться сегодня. У меня и репертуар готов, — потупила взгляд Ребекка, так и не сумев выпутаться из рук Лайлы. Та громко ахнула от возмущения:

— Вот же тихоня! И ни слова не сказала! С меня самый невероятный образ, какой только можно представить. Надеюсь, твой поклонник оценит, — она подмигнула, заставив Бекки передернуться. Улыбку сдуло с лица, и пришлось возразить:

— Я не думаю, что он придет сегодня. Много дел.

— Постой, — нахмурилась Лайла, — Ты ему что, до сих пор не сказала?

Конечно же, нет. Откладывала разговор изо всех сил. Слишком многое свалилось на Заккари после смерти отца. Пришлось принять все его дела, познакомиться с капитанами и солдатами в новом качестве. Придумать правдоподобную ложь, чтобы заверить всех, что больше Змеям ничего не грозит. Он снова жил в особняке Грантов, теперь абсолютно пустом. И оттого еще более холодном. В комнате Зета и Лили так и остались их вещи, никому теперь ненужные. Не было сил разгребать этот завал. Стоун ушла из дома также, как и пришла, без ничего. Забрав с собой только воспоминания. По слухам среди прихожан местной церкви, ее видели у сестер милосердия, где она постоянно рисовала цветы.

В такой ситуации Бекки казалось ужасным сваливать на Зака еще и новость о ее отъезде, ведь она представления не имела о сроках, на которые будет контракт. Возможно, несколько месяцев. А может, ей предложат что-то еще, и в Клифтон она больше не вернется. Как сказать об этом Гранту… Как найти слова. Как объяснить, что она не бросает его, что разлука временная. Или нет…

***

За что Бекки больше всего любила сцену — она дает отвлечься. Развеять грустные мысли, не дать снова пытаться строить в голове предстоящий разговор с Заккари. Откладывать больше некуда, и сегодня, в свою последнюю пятницу в качестве Рейны Стоун, она хотела расставить все точки. Лайла постаралась на славу, соорудив высокую прическу с завитыми светлыми кудряшками и одолжив черное приталенное платье с пышными рукавчиками и лаковым пояском. Жаль только, среди зрителей, как и предполагала Бекки, не было Зака. А может, сегодня наоборот, хотелось попрощаться именно с публикой, с друзьями и прошлой жизнью, которая скоро останется позади.

The sun is shinin c'mon get happy,

The lord is waitin to take your hand/

Солнце сияет, давай, будь счастлив,

Господь ждет, чтобы взять тебя за руку

Бекки уже исполнила все любимые песни зрителей, даже пресловутую «Black Betty», и горло подустало. Но она была действительно счастлива. Видеть, как хмурые лица озаряются улыбками, как дамочки тянут своих кавалеров плясать, забывая про выпивку и сигары — это заставляло сиять и саму Ребекку. Последняя песня в этих стенах была ее пожеланием всем, кто приходил послушать такие выступления. Всем, кто подарил уверенность в своих силах.

Come on get happy,

You better chase all you cares away! /

Забудь о своих проблемах,

Давай, будь счастлив!

Качая бедрами под веселую мелодию, Бекки улыбалась, мысленно благодаря это место и своих друзей. Что бы не произошло, куда бы жизнь не забросила — она будет помнить всегда прокуренное помещение, рыжего бармена и танцующую Лайлу. И внимательный взгляд из самого темного угла, которой всегда ощущался на подкожном уровне. Последние победные аккорды, и громкие аплодисменты раздаются в клубе, купая артистку в лучах признания публики. Вместо привычного реверанса сегодня она поклонилась, и Ральф внезапно вскочил на сцену с букетом хризантем, от чего Бекки покраснела. Цветов ей точно еще не дарили.