Город грехов

— Ральф подбросил, — Бекки обвила руками его шею, моментально теряя всю решимость. Нет, она не сможет. Совершенно невозможно сказать ему о своем решении. Особенно, когда больше суток не виделись, и теперь его близость действует, как крепкий алкоголь, превращая мысли в кашу. Не удержавшись от соблазна, потянулась к желанным губам, тут же получая мягкий, полный нежности поцелуй, от которого задрожали колени. Привычный привкус табака. Аромат его кожи, опускающийся в легкие терпкой ноткой. И новый план уже зреет в юной головке.

— Не ждал тебя, — прошептал Заккари, оторвавшись от ее губ, — Но это приятный сюрприз. Прости, что не пришел сегодня. Выглядишь потрясающе.

— Я не обижаюсь. И у меня для тебя еще одна новость, — глубоко вдохнула, собираясь с силами, но тут же вся решимость разлетелась в пыль под внимательным взглядом, — Дома меня сегодня не ждут, так что надеюсь, пустишь переночевать?

— Глупый вопрос, — довольно улыбнулся Грант, — Моя кровать — твоя кровать, — касается губами скулы, медленно прокладывая дорожку к шее. Бекки тут же податливо наклонила голову, предоставляя ему доступ и прикрывая глаза, — Твой концертный образ заставляет меня еще больше жалеть, что не был с тобой сегодня.

— Публика… была в восторге, — чуть помедлив из-за нехватки воздуха, выпалила Ребекка. Пальчики вплетаются в его волосы, превращая прическу в хаос — так гораздо лучше. От его поцелуев кожа плавится, а слабость в ногах все усиливается. Наслаждается каждой секундой, не замечая, как участился пульс. Его руки на талии сжимаются все крепче, и кроме как раствориться в своем нетерпеливом змее других желаний нет. Но… Сегодня все изменится, — Покажешь мне свою кровать или снова останемся на полу? — она игриво потирается бедром о его пах, вызывая глухой рык.

— Идем, малышка, — нехотя отстраняется, искоса любуясь красноватыми следами, которые оставил на ее шейке. Тянет за руку, направляясь к выходу из кабинета, а оттуда — к лестнице. Бекки послушно семенит следом, и стук каблучков эхом раздается по пустому дому, отдавая от мраморных плит. Она уже бывала в комнате Заккари, и более безликого места сложно представить. Нехитрая мебель одинакового темного дерева, плотные темно-синие шторы и выход на балкон с коваными железными перилами. Словно гостиничный номер, а не место, где рос ребенок. На скромный вопрос, неужели тут всегда было так мрачно, Грант только плечами пожал — для него это было нормой. Разве что, про тайник с книгами в нише за шкафом он умолчал.

Сегодня же рассматривать обстановку не хотелось. Торопливо щелкнув переключателем торшера в углу спальни, Зак снова притянул к себе свою девочку — соскучился. И ужасно хотел избавиться от всех тяжелых мыслей, отравляющих разум. Только она была способна уничтожить окружающий мир, заполнив его собой. Своими глубокими поцелуями, с полной отдачей, со сплетением языков и жаром, опаляющим грудь. Бекки льнула к его телу, как наэлектризованный проводник к противоположному заряду. Без шанса оторваться.

Он нетерпеливо прикусил ее губу, тут же снова погружаясь в горячий плен карамели и патоки. Стало ужасно душно, словно из воздуха выкачивали кислород с каждой минутой. Она так нужна ему. Единственное, что еще не дает ему опуститься на самое дно. Бекки давала ему цель — быть лучше ради нее. Быть для нее всем. Руки опускаются на упругие ягодицы, скрытые подолом платья, мягко сжимают. Она одну за одной расстегивает пуговицы его рубашки, не прерывая поцелуя ни на секунду, разнося кипящую лаву по венам. Ночь только начинается, и она вся в их распоряжении, в кои то веки можно не торопиться. Упиваться этой близостью, позволять ей кружить голову и дурманить прекрасным ядом.

На короткий миг Ребекка совершенно забыла о своих намерениях. Хотелось, как обычно, позволить ему все, что пожелает. Отдаваться в эти требовательные руки, уже так громко кричащие о нетерпении своими попытками пробраться под подол. Но ей нужно было сегодня убедиться, что ее слова не станут между ними преградой. Что их чувства сильней любых трудностей и расстояний, что они справятся. Бекки не сомневалась: имя Гранта вписано на ее сердце острым пером, и уже не сотрется никогда. Слишком въелось в кровь, сплелось с каждой клеточкой тела, сейчас поющего от жадности горячих касаний губ. А вот готов ли к испытаниям Заккари, и без того совсем недавно переживший столько потрясений — это стоило проверить. Так ли сильны его слова, прозвучавшие в охотничьем домике в первый и последний раз…

А потому она не дала ему перехватить инициативу. Сдернув рубашку, тут же ненужной тряпкой отлетевшую на пол, Бекки со всей возможной силой толкнула его к кровати. Взгляды встречаются: ее, горящий озорными искрами, и его, немного шокированный таким напором, но абсолютно понимающий. Малышка хочет поиграть. И Заккари точно не был против такого исхода событий.

— Боевой настрой? — кривая ухмылка, и он тянет ее к себе, обхватывая талию. Рывком усаживает на колени, и дыхание перехватывает от ощущения ее бедер на себе. Бекки же добавляет тяжести внизу живота, когда ерзает на его ногах, якобы устраиваясь поудобней — едва не застонал. Маленькая дьяволица, — Ты проиграешь, детка.

— Посмотрим, — едва слышно тянет она, прижимаясь к его плохо скрываемому брюками возбуждению. Целует губы, и теперь их сплетение похоже на борьбу. Сражение на равных, и неясно, кто перехватит контроль: она, скользящая вдоль его спины ноготками так, что прошибает дрожь; или он, пользующийся ее положением и все-таки добравшийся до бедер. Сжимая и поглаживая, все выше и выше, наслаждаясь нежностью кожи.

Увлекся. Слишком откровенно Бекки заводила его словно случайными движениями ягодиц, слишком погружало в желания их сражение. Он ощущал лишь сводящий с ума аромат своей девочки, эту сладкую смесь яблок и корицы, захватившую все мысли. И не заметил, как она давно развязала лаковый белый поясок на своей талии. Она была сосредоточенна, словно готова идти к своей цели до конца. Резко толкает его в грудь, и Зак падает на мягкий матрас, чуть хмурясь от такой наглости. И пока пытался понять, что же у этой малышки сегодня на уме, она уже оторвала его руки от своих ягодиц и начала переплетать запястья своим пояском.

— Нет, — глухо просипел Грант, пытаясь это прекратить и вырвать руки из тонких пальчиков, — Нет, Бекки, — будто ребенка отчитывал за непослушание.

— Это же нечестно, — сверкнула она глазами, затягивая тугой узел и поднимая связанные мужские запястья над его головой, — Я просто хочу справедливости. Сколько раз ты делал со мной подобное?

— Значит, месть? — удивленно поднял бровь Зак. Сам не знал, почему позволяет ей это, но, видимо, порочный огонек в ее глазах был не менее гипнотизирующим, чем у него. И вот уже его руки привязаны к деревянному изголовью, а Бекки довольно улыбается результату своего труда. Что ж, если его девочка так хочет сравнять счет… Это даже любопытно. Больше не пытаясь сопротивляться, откидывается спиной на подушки и ждет ее следующий шаг, но она совершенно не торопится. Черт, рвануть бы сейчас это слишком соблазнительное платье, оставить свой след на молочной коже…

Непроизвольный рывок, но поясок только натянулся — держит крепко, без шанса на освобождение. Разочарованно шипит сквозь зубы, и только безумно многообещающая улыбочка Бекки не дает сорваться в ругательства.

— Сегодня ты мой, Грант, — мурлыкает она, наклоняясь к его лицу. Так близко, что до соприкосновения губ пара миллиметров, но кроме горячего выдоха — ничего. Осознание своей власти над ним ударяет в голову, и она отодвигается, любуясь его недоумением. Выдергивает из своей прически удерживающие ее шпильки, позволяя светлым кудряшкам упасть на плечи. Тихий вздох восхищения — лучшая награда. Это лишь начало.