Город грехов

— Что… Не понимаю… Я?

— А кто же еще? — пожал плечами Зак, — Нужно, чтобы кто-то имел право подписи помимо меня. Да и заниматься волокитой ты умеешь лучше, у тебя столько опыта с твоей мастерской, — он и секунды не сомневался в правильности такого решения. Не то, чтобы отказ от ответственности. Но хоть какая-то альтернатива, если его жизнь прервется также внезапно, как у отца.

— Даже не знаю, что сказать, — совершенно растерялась Грета, с тяжким вздохом откидываясь на стуле.

— Раз ко мне больше вопросов нет, разрешите откланяться, мистер Грант? — торопливо засобирался Лавлейс, поняв, что становится лишним в этом разговоре, — Все документы в папке, заверены и готовы к отправке в сейф. Не советую их терять.

— Да, мистер Лавлейс. Хорошей дороги в Орландо, и передавайте привет Элио, — Зак встал и пожал немного влажную ладонь мужчины, стараясь не морщиться. Все-таки доверия он особого не вызывал, но это можно сказать про всех юристов.

— Непременно, — кивнул адвокат, прижимая к себе свой портфель, — Удачи, мистер Грант.

Едва дверь за ним закрылась, Грета подскочила со стула и сложила руки на груди.

— Может, объяснишься? — хмуро начала она, напряженно покусывая губы, — Неужели ты считаешь правильным давать мне право подписи, учитывая, что мы с тобой скрываем второй месяц? Не думаешь, что все это, как минимум, неправильно?

Заккари понимал, что она имеет ввиду. Что может сложиться впечатление: убила бывшего мужа, чтобы занять его место. Но это было в корне неверное предположение, потому как у нее не было корыстных целей. Мать до сего момента и не подозревала о его планах. К тому же, это лишь доверенность, а не право собственности.

— Успокойся, — вздохнул Зак, — Мне просто нужно, чтобы в городе был кто-то, способный заменить меня в официальных случаях. А доверять больше, чем тебе, я не могу никому в Клифтоне. Теперь, — слово добавилось само, и неприятный укол в грудь заставил поморщиться. Так, прочь дурные мысли: сейчас не время.

— Даже учитывая, что я натворила? — ахнула Грета, и в ее глазах мелькнула подозрительная влага. Сделав шаг сыну навстречу, она крепко обняла его за плечи, до сих пор не веря в происходящее. В то, что прощена, что он не держит на нее зла. Только этого миссис Грант боялась по-настоящему: лишиться его.

— Забудь это, — решительно потребовал Зак, прижимая ее к груди, — Все в прошлом.

Долгие объятия были лучше слов. Впервые Грета начала понимать, что перед ней стоит мужчина. Сумевший втельмяшить свои убеждения целой банде головорезов, идущий к цели несмотря ни на что. Она гордилась им, когда решил уйти из Змей. Но теперь, когда он смог их перенаправить, а главное, смог простить ей то, что обычно не прощают… Это была не просто гордость. А распирающее грудь счастье. И даже — самую капельку — отголосок благодарности погибшему супругу, что сумел сделать из мальчика взрослого и ответственного человека. Она бы никогда не призналась в этом. Но была благодарна.

Зак едва смог отделаться от навязчивых вопросов и отправить Грету домой. Она все норовила выведать, какие еще секреты он таит, но сославшись на поздний час, Грант все-таки уговорил ее уехать вместе со всеми документами, включая доверенность и тайком подсунутую записку. Звонко расцеловав его в обе щеки и заставляя морщиться, она вышла из поместья, так до конца и не веря, что вся грязь с их фамилии начинает откалываться, словно пересушенная жарой.

С облегчением выдохнув ей вслед, Зак развалился в кресле и открыл верхний ящик стола. Наконец-то один. Полдня ему не давали побыть наедине с собой и с ней. В руках аккуратным почерком подписанный конверт с бережно, ровненько наклеенными марками. Улыбка касается губ — всегда такая осторожность, и он чувствовал, как его девочка боялась, что почта перепутает направления. Взяв из ящика нож для писем, быстро расправился с бумагой и раскрыл испещренный маленькими буковками листок — в первый раз было ужасно непривычно, но теперь уже знал, что Бекки всегда рисует завитушку над «m» и с маниакальностью относится к запятым.

… Возможно, мои каракули кажутся тебе сумбурными, но я пишу по несколько строк каждый день, так что не удивляйся. Рада, что бабуля тебя не прогнала с порога и даже напоила чаем — хотя мне написала, что вы болтали с папой о чем-то своем и игнорировали ее рассказ о ярмарке. Но не обращай внимания, ей только дай повод обидеться. Иногда мне кажется, что я все еще в Клифтоне, но каждое утро убеждаюсь в обратном…

…У меня все хорошо. Правда. Теперь уже без преувеличения. Пока привыкала, сам знаешь — трудно. Но теперь мы отсняли уже десять серий шоу, и скоро оно появится на экранах. Представляешь?! Я окажусь в телевизоре! С ума сойти. До сих пор кажется сном. Надеюсь, ты будешь смотреть первый выпуск, он уже в этот четверг (ох, боюсь, что твой ответ точно не успеет дойти). А еще у всей труппы будет большой пятничный концерт в «Виват холле» в честь премьеры. Будем петь вживую для публики, а не открывать рот на камеру, а потом записывать звук. Ты не представляешь, как я по этому скучала. По клубу. И по тебе.

Не знаю, сколько еще раз это напишу, но больше всего мне не хватает тебя. Первую неделю хотелось просто выйти в окно от отчаяния, но ко всему привыкаешь. Даже к холоду. Понятия не имею, почему без тебя так холодно. И… у меня плохие новости. Да, этот контракт закончится в сентябре. Но мне уже поступило предложение от Баттона продлить его до Рождества, если шоу наберет популярность. И я в смятении. Пока не сказала ему ничего, потому что жду ответа от тебя. Я знаю, что так долго не смогу. Ты обещал приехать после оформления всех бумаг (не знаю, может, оно уже прошло?) и я дождусь, чтобы обсудить все лично. Не хочу решать без тебя.

Мне нравится Чикаго. Такой ритм жизни, что некогда копаться в себе. Но если остановиться, то сразу чувствуется одиночество. И его не заполнит никакая соседка и никакая публика. Даже музыка. И я жду продолжения той зарисовки, что ты прислал в прошлый раз — мне безумно понравилось, это совсем не так плохо, как ты думаешь. Не Диккенс, конечно, но я поражена и очень увлечена, надеюсь, ты обязательно продолжишь этот рассказ.

Люблю и скучаю каждый день. Твоя Бекки.

Глубокий вдох, и от листка чудится волшебный аромат: печеные яблоки, корица, карамель. Знает, что это лишь мираж, и его девочка-радуга не имеет привычки выливать духи на конверты, но воображение уже разыгралось. Он не мог дождаться, когда увидит ее хотя бы крохотной черно-белой фигуркой на выпуклом экране и услышит голос. Горло зажгло, как будто серной кислоты налили. Хватается за сигареты в стремлении в очередной раз использовать никотин, чтобы не свихнуться. И в последний момент засовывает портсигар в карман пиджака, оставляя в руке только металлическую зажигалку с гравировкой. Щёлкает. Раз. Другой. Звук звонко рассыпается в тишине кабинета, стучит в висках.

Письмо бережно сложено вчетверо и отправлено вслед за сигаретами. Встав с кресла, Заккари обходит стол, скептично осматривая с детства знакомые скучные коричневые стены. Мир без цвета. Серый, блеклый. Без искр в зеленых глазах его маленькой звездочки — так и вовсе никакой. Чужой. Ненужный. Противный до тошноты, скрутившей живот спазмом. Он не хотел закапывать себя в эту яму, никогда не хотел, всю жизнь пытался бороться — через боль, через собственное «не могу». Вот чего не мог точно, так это терпеть сейчас ноющую пустоту под ребрами. Холод вдоль позвоночника. О да, он понимал, о чем пишет Бекки, потому что самого ломало также. Вот уже целый месяц твердил себе «Так лучше для нее», а сам сдерживал порывы немедленно забрать ее домой. И самое смешное — знал, что достаточно одной строчки в очередном письме, и его девочка бросит все, вернется. Но не мог с ней так поступить. А вот с собой, своим прошлым, был волен поступать так, как велит обливающееся кровью сердце. Единственно верным образом.

Он шел в свою комнату, словно в тумане. Невидящим взглядом смотрел вокруг, мельком подмечая детали. Какие-то отвратительные картины на стенах, выцветшая мазня. Потрескавшийся от времени мраморный пол и плотно занавешенные окна — мелькнула глупая мысль о клетке с попугаем, которую накрыли тканью. Полумрак, бегущее вдоль коридора эхо от гулких шагов и витающие в затхлом воздухе пустых комнат призраки поколений Грантов…

В найденный под кроватью с помощью света зажигалки чемодан отправились несколько рубашек и брюк, зубная щетка и одеколон. После недолгих сомнений отодвинул шкаф, открывая нишу за ним — сооруженный в пятнадцать лет тайник. И если обычно мальчишки хранят там записки от одноклассниц или портреты красавиц из журналов, то Заккари наполнил свой книгами. Фицджеральд и Дефо, Брэм Стокер и, конечно же, Диккенс. Украденные из школьной библиотеки, ведь отец никогда бы не дал денег на подобную чушь. Выбрав несколько самых любимых и самых затертых томов, отправляет их в чемодан — а больше и добавить нечего. Ничего не держит. Застегнув пиджак, Зак с легкой усмешкой надел на голову фетровую шляпу, скрывая лицо за полями. Сегодня не повредит.