Город под куполом

Стеклянная дверь плавно закрылась за спиной Данко, и он перестал слышать назойливых старух.

В холле усиленно гудели нагреватели воздуха, вступая в непомерную борьбу с холодным воздухом, вырывающимся из небрежно запаянных щелей в стенах. От этого становилось то дьявольски холодно, то вдруг обжигало, словно раскалённой струёй.

С обеих сторон высились винтажные колонны, скрывая за собой стойки регистрации посетителей и интеркомы с каталогами. На каждой стойке лежала фигурка горностая, сканируя пространство яркими рубиновыми глазами. Фигурки явно были выполнены разными мастерами, слабо представляющими себе, как должно выглядеть это мифическое существо. Где-то горностай был похож на жирную крысу с шевелящимися зубами и змеями вдоль хребта, где-то – на кукольную детскую игрушку с широкими глазами и носом-кнопкой. Один вообще представлял собой фигуру крохотной девочки с золотыми волосами, держащей в ладонях светящийся шар, должно быть, символизирующий солнце.

Насчёт горностаев Данко не беспокоился: их он просканировал ещё при первом визите, убедившись, что это не более чем датчики скорой помощи, ориентированные на то, чтобы своевременно засечь изменение состава среды в помещении и вызвать бригаду санитаров. Камеры слежения, которые он никак не мог обнаружить, его волновали куда больше.

Он поднялся по винтовой лестнице, столкнувшись по пути с двумя грузчиками, нёсшими ящики с агитационными таблетками. Грузчики в довесок были обременены функцией распространителей, а потому попытались тут же вручить Данко несколько упаковок, сопровождая это искусственными улыбками.

– На улице минус пятнадцать, – дружелюбно сообщил один из грузчиков. – Накинь шарфик, что ли, какой-нибудь.

Данко любезно склонил голову, но от таблеток отказался. Поверхность каждой была инкрустирована изображением лица какого-то примелькавшегося деятеля из Комитета, чтобы старики накануне предстоящих выборов загодя понимали, кому они обязаны бесплатными лекарствами. От чего были предназначены эти таблетки, было непонятно. Никакой инструкции не предполагалось, лишь сбоку на коробочке были аккуратно проставлены серия, номер свидетельства и дата выпуска. Фармацевтический завод корпорации «Тайян» располагался неподалёку в городе Твердь. Поэтому Данко не особо интересовала структура этой медицинской оферты. Будь бы это таблетки от какой-то неожиданно объявившейся компании из Воркуты или Рлунг По, он бы отнёсся к происходящему с более должным вниманием.

Парковка встретила его изморозью, покрывшей хрустящей коркой дорожки, таблички с интерфейсами доступа и даже окна некоторых автомашин, хозяева которых, как видно, экономили на внутреннем обогреве во время простоя, пусть обогрев и потреблял абсолютно незначительную часть энергии.

Действительно, было довольно прохладно. За рулём некоторых машин сонно кивали носом водители, ожидая родственников или возможности заработать. За несвоевременную починку транспорта полагалось наказание, вплоть до смертной казни, поэтому завсегда можно было обогатиться на транспортировке чьего-либо металлопластикового симбионта до ремонтной мастерской.

Машин оказалось не так много. Те, чьи обладатели, не покидали застенок дома призрения, доживали свой век в подземных гаражах. Из присутствующих же преобладали тяжёлые прожорливые «Хорьки» с задним приводом и внушительными колёсами, способными довезти хозяина даже до шахт по бездорожью с метровыми сугробами. В меньшей степени наблюдались «Ладочки», выдававшиеся при рождении девочкам из небогатых семей, чьи родители не смогли скопить на усовершенствование до более удобных и современных аналогов.

У самого Данко была приписная «Ладочка», но благодаря участию в играх, ему достаточно быстро удалось получить дополнительные усовершенствования в виде изящной и быстрой «Лисы» и незаметной, но крайне экономной и укомплектованной по самую крышу всевозможными точками доступа и инструментами, «Совы». Сейчас как раз «Сова» поджидала своего хозяина – приземистая, с широким массивным бампером, на котором лениво растянулся очередной горностай – символ «Лады». Говорили, что раньше у компании была другая эмблема, но Данко ничего об этом не знал, да и не интересовался.

В салоне Данко сразу проверил запас энергии, воды и состояние основных блоков схемы питания. «Лада» делала на совесть, но вот качество воды, предлагаемой на станциях техобслуживания, оставляло желать лучшего. Из-за сторонних примесей в виде марганца, свинца и минеральных отложений постоянно выходили из строя накопительные стержни. Далеко не дефицит, но при попытке заменить их самому где-то в глуши, можно было отравиться вплоть до летального исхода и даже привести в негодность всю сложную конструкцию солнечного преобразователя.

Убедившись, что запасы питания в норме, а состояние оборудования находится на достойном уровне, Данко лёгким движением настроил интерлинк на приборную панель и выехал с парковки, прислушиваясь к прямому эфиру горячих обсуждений пользователями прошедших и грядущих игр. Он миновал несколько автоклавов и уже при самом выезде заметил полицейскую «Гадюку». Машина была припаркована наспех у обочины, и возле неё сновал молодой парень в форме, пытаясь растормошить прислонённого к капоту напарника. Судя по безвольно повисшим рукам и склонившейся набок голове, тот был мёртв. Может быть от старости, но скорее всего от бесконечного холода, в котором сутками приходится торчать стражам порядка, находясь на двенадцатичасовом посту. Случайность ли, но правительственные «Гадюки», в отличие от корпоративных ладовских, не комплектовались нормальными обогревателями салона. Внутри них температура колебалась от девяти до двенадцати градусов, как объяснялось, чтобы порох в патронах не размокал от жары. Из взломанных датафайлов Данко знал, что Правительственный Комитет несколько раз рассматривал возможности перевода вооружения силовых структур с огнестрела на электромагнитные излучатели, но всякий раз дело по той или иной причине откладывалось.

Полицейский, заметив проезжающего мимо него Данко, махнул рукой, но Данко не стал останавливаться. Во-первых, участок дороги не предусматривал остановки, а во-вторых, Данко вовсе не хотелось, чтобы полиция лишний раз интересовалась его передвижениями. Если стражу порядка так надо пообщаться с уставшим игроком, пусть садится в свою «Гадюку» и принуждает к остановке соответствующими сигналами, бросив тело товарища на съедение крысами.

От дома призрения Данко поднялся по надземной магистрали до центрального транспортного канала. Был разгар рабочего дня, и повсюду, несмотря на широкие транспортные развязки, шныряли автомашины. Какие-то везли людей на работу, какие-то с работы, а какие-то по работе. Небо сегодня благоволило к жителям Старого Дома: не было дождя, как намедни, или снега. Асфальт был мокрым, но внутренний коммунальный обогрев не позволял образоваться опасной для дороги наледи.

Данко проехал полтора километра по прямой, посмеиваясь над недалёкими выводами и теориями игроков, рассуждающих про игровые механики, а потом, свернув на ведущую к его скромной обители подземную дорогу, всю уклеенную рекламными баннерами, набрал номер.

Ждать пришлось долго.

– Аллоу, – мягко протянул женский голосок, – это ктоу?

– Есть дома что пожрать? – устало спросил Данко.

– Ой, Дянька, привет. А мы тут уже заскучали без тебя. И замёрзли. У нас ещё осталось место под одеялком, приезжай поскорее.

– Так, а заказать еды надо или не очень? – ещё раз уточнил Данко.

– А еды-ы… – обладательница нежного голоса, видимо, пошла на кухню, – еды прям нет, Дянька. Зато есть много пасты. Ну прям очень много. И нас тут о-очень много. Можешь приехать, если не веришь, и пересчитать… пальчиком…

– Паста не еда. Ясно, закажу пиццу и салаты.

– Закажи, мурзичек.

Потом раздался какой-то грохот и связь оборвалась. Похоже, что негодяйка своротила своим седалищем стол с микро-интеркомом.