Город под куполом

Их было двенадцать. Игра в месяцы, поначалу забавлявшая Данко, вскоре ему наскучила, но по привычке подружки так и продолжали импровизировать на тему годового круга. Забавные. Сейчас он разговаривал с самой старшей Юноной. Старшей Юнона была не только по возрасту, она также была самой ответственной и обязательно среди прочих миньонов. Ей можно было позвонить когда угодно, пребывая в уверенности, что она не спит в беспамятстве, объевшись пасты, и не нацепила наушники, зависнув в одной из многочисленных мультиплеерных вселенных.

Спустя полчаса – соперничающие друг с другом пиццерии старались щегольнуть скоростью обслуживания – Данко подъехал к дому. Все дома в Старом Доме были стары, но Данко купил себе квартиру в одном из довольно приличных кварталов. Здесь, во всяком случае, не было перебоев с коммунальными услугами, отсутствовало такое понятие, как комендантский час, и, самое главное, дом обеспечивался максимально хорошей связью с сетями.

На парковке Данко поджидала Гуля.

Подруга детства, с которой вместе он долгое время работал в компании по обеспечению сетевого трафика. Данко уволился много лет назад, Гуля же работала там до сих пор, даже дослужившись до чина администратора.

У неё была короткая причёска, скрытая под меховой кепочкой, постоянно улыбающиеся глаза и крохотные ручки, над которыми Гуля постоянно теряла контроль, начиная гладить ими собеседника, что-нибудь теребить или трогать себя за нос и щёки. Сегодня она оделась в непромокаемый дождевик и ботинки на огромной резиновой платформе. Она, будто волнуясь, слегка покусывала нижнюю губу и приветливо махала ручкой.

– Госпожа Гульнара! – воскликнул Данко, выйдя из машины и подходя ближе. Гуля сделала шаг к нему, слегка разведя руки.

– Ой, как официально, – шутливо возмутилась девушка, быстро обняв его и отойдя на пару шагов. – Наблюдала за игрой. Ты молодец!

– Зачем ты их смотришь? – спросил Данко. – Это же бессмысленная жестокость, быстрый заработок для отчаявшихся. Я-то там зарабатываю на жизнь свою скромную. А твоему ясному рассудку подобные зрелища должны быть противопоказаны.

– Потому что, Даня, если с тобой что-то приключится, я бы одной из первых хотела быть в курсе. Играть или не играть – сугубо твоё личное дело, но не надо запрещать мне интересоваться успехами своего друга.

Гуля принялась нетерпеливо притопывать ножкой и теребить подвязку на дождевике. Данко поймал её пальцы и легонько сжал их, отчего Гуля смущённо покраснела. Её взгляд опустился к его пальцам, а на губы скользнула улыбка.

– Я пиццу купил. Зайдёшь?

– У тебя же там «эти»… – с ноткой едва заметной брезгливости сказала Гуля, кивая в сторону П-образного дома Данко.

– «Эти»… Что они тебе, укусят что ли? Ты же их всех отлично знаешь.

– Не хочу. Там шумно. И «эти» постоянно пасту жуют. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. – Собеседница Данко прикусила губу, только на этот раз верхнюю. – Может, лучше выделишь вечерок – посидим где-нибудь в тихом месте? Ну… как парень с девушкой.

– Что? – ошеломлённо откликнулся Данко.

– Шучу-шучу! Я же такая шутиха! Но приглашаю всамделишно. С этими состязаниями твоими никогда нельзя быть уверенной, что не в последний раз видимся.

– Я понимаю, – проникновенно начал Данко, – но, поверь, твои переживания беспочвенны. То, что для остальных лишь цифры и графика, для меня тонкие энергетические нити. Тёмные, способные погубить, я обрываю. В моих руках нет настоящего автомата, а броню на моей груди не дано пробить кучке формул и электронных процессов!

– Я тут подумала: ты бы мог снова устроиться к нам. Серьёзно. Сейчас назревают глобальные и серьёзные перестройки в курсе компании. Наша элита, – Гуля, умышленно или случайно, не стала включать себя в это понятие, – планирует устранить проблему гибели игроков. Открываются новые отделы, да-да, которым нужны будут толковые и оперативные руководители. Мы пока не можем сравнивать себя с «Ладой», но мы поддерживаем добрую связь с Комитетом и общественными организациями. Будет отдел пропаганды здорового образа жизни, отдел контроля наслаждений…

– Контроля наслаждений? – прервал её Данко. – В таком случае ваша затея обречена на провал уже в зародыше. С чем же вы оставите людей? Пасту есть нельзя, в игры играть нельзя, скажи ещё, что и трахаться нельзя?

– Ну… – Гуля густо покраснела, – сексом заниматься можно.

– А трахаться? – цинично уточнил Данко.

– Вот если бы ты уделил мне вечерок и показал… то есть, рассказал об отличиях таких весомых для твоего образа жизни понятий, то я бы могла уточнить, что можно, а что… нужно! – ехидно закончила Гуля и испугалась.

Данко внимательно посмотрел в широкие испуганные глаза.

– Ты друг, – напомнил он.

– Свой человек, Данко. Слышишь! Свой человек в Комитете – это очень серьёзная ставка, – повторила девушка, отодвигаясь от него.

– Я понял, понял. Гуля, следи, чтобы самой не стать расходной единицей в этой игре. Если вдруг заметишь какие-либо нестыковки, жучки или подозрительную информацию, сразу обращайся ко мне.

– Нет, Данко. Если ты не с нами, то ты не с нами. Я не собираюсь удовлетворять твоё любопытство, рискуя интересами «Саламандры».

Данко выгрузил из машины объёмную связку пицц, позвякивающий бутылками пакет и ногой захлопнул дверь.

– Ладненько! – с деланым весельем сказала Гуля. – Я побегу, пожалуй. «Этим» привет передавай.

– Не завидуй, – строго сказал Данко.

– Ха! Было бы чему. Подумай насчёт «Саламандры», гусь!

Данко посмотрел ей вслед и со вздохом поднял пиццы.

***

Он поднялся до двенадцатого этажа на тихом элеваторе, раздумывая о столь навязчивом разговоре с Гульнарой. Воспользоваться симпатией доверчивой и кроткой девочки казалось постыдным, а в качестве постоянного партнёра, увы, его подруга никаких чувств не возбуждала. Однако, что она сказала о компании? Развитие, пропаганда, сотрудничество с Комитетом. Неужели «Саламандра» вознамерилась бросить вызов такому гиганту как «Лада»? Это весьма любопытные вести. Надо бы заглянуть в анналы саламандровских данных. Благо, что уровень безопасности компании до сих пор оставляет желать лучшего – с тех самых пор, как от них ушёл Данко.

В ярко освещённом коридоре вспышками проносилась искристая приятная музыка.

Данко прошёл по коридору, свернул направо и прикоснулся интерлинком, приспущенным на запястье, к замку. Сканер входа опознал хозяина квартиры, и дверь, щёлкнув, приоткрылась.

В квартире было тихо, несмотря на засилье человеческих тел: снующих, ползающих, сидящих, жующих, играющих, танцующих и предающихся самым всевозможным удовольствиям в отсутствие Данко.

Чёрненькая Ника с русой Ладушкой играли в новый мировой бестселлер – «Испытания Лазаря» – естественно уши обеих были закрыты огромными наушниками с торчащим во все стороны мехом. Как вошёл Данко, они не услышали, тормоша на экране интеркома тощего персонажа во власянице. На просторном диване дремал комок, состоящий из одеял, раскиданных по кровати розовых, лиловых, чёрных и светлых волос, переплетённых девичьих ножек и ручек. У кровати высилась гора пластиковых плошек, в которых дымились остатки пасты.