Город смерти

* * *

Выдохлись. Так всегда в конце долгого пути. Я готова из-за пустяка любому в глотку вцепиться, Леон совсем озверел. Как он не понимает, встреча с Генкой — очень хорошо! Вдруг с переходом не выйдет? Все слишком фантастично, даже не верится. Генч — не крыса, не сдаст, наверняка даже поможет, когда вернемся. Лунари всегда благодарят людей, которые им помогают, даже быдло.

Задумавшись, налетаю на спину Леона. Чего это он тормозит? Выглядываю из-за его плеча: на поляне впереди гнездятся те же тестообразные паразиты.

Никто не решается сдвинуться с места. Спрашиваю осторожно:

— Будем обходить?

— На фига? Оно ж не двигается, — говорит Леон и направляется к странным выростам, торчащим из земли, как кротовины.

Обмирая, иду следом. Генка и Вадим, затаив дыхание, следят за нами. Чем ближе твари, тем меньше они смахивают на тесто. Скрытые маревом испарений и сенью елей, издали они казались серыми. Вот мы приближаемся — и твари наливаются цветами, теперь они грязно-розовые с примесью коричневого. Леон замедляет шаг и шепчет с отвращением:

— Какая мерзость!

— Хотела бы я знать, что это? — говорю так же, шепотом.

Замираем над такой штуковиной, выпирающей из земли. Сажусь на корточки: действительно, мерзость, как кусок гнилого мяса, размером с человеческую голову. Вроде бы живое. Под прозрачной кожей едва заметно пульсируют голубоватые венки. Меня передергивает.

— Только руками не трогай, — предупреждает Леон. — А то мало ли. Оно мне не нравится.

— Добро пожаловать на юг! Видать, какой-то новый паразит. Как бы проверить, опасное оно или нет?

Словно слыша меня, существо отращивает ложноножку длиной с палец, тонкую, как стебель травы. Вскакиваю, налетаю на Леона. Маленькое щупальце скользит по поверхности существа, словно это другой организм, опускается на землю и укореняется.

— Похоже, это аморфная масса, — предполагает Леон. — Они тут повсюду, даже на деревьях. Интересно, как перемещаются? Ползают, что ли?

С опаской оборачиваюсь: никто на нас наползать не собирается. Розовыми полипами поражены почти все еловые стволы. Кое-где паразиты — размером с кулак и выпуклые, кое-где — плоские, внедрившие в здоровую кору сеть щупалец.

— Что-то не хочется мне среди них шастать, — ежусь.

— Иди отсюда, — говорит Леон, берет сухую палку. — Вали отсюда, кому сказал?

Ткнуть паразита собирается, что ли? Хватаю Леона под руку.

— Я кое-что придумала. Только лучше рядом с ними не экспериментировать.

Метров с двадцати прицеливаюсь из пистолета, стреляю и зажмуриваюсь. Леон хлопает по плечу, кивает в сторону расстрелянной твари.

Подходим ближе. Ей хоть бы хны. В месте, где вошла пуля, выделилась буро-красная жидкость. Само отверстие уже затянулось. Пуля, скорее всего, осталась в теле.

— Оно даже не дернулось, — говорит Леон. — Ну и мерзость!

— Что у вас? — доносится взволнованный голос Вадима.

— Сам посмотри. — Леон берет автомат, целится в тварь.

Цепенею. Почему-то кажется, что оно больше. Вот сейчас выскочит монстр, какой-нибудь спрут… И все. Разумом понимаю, что спрутам тут взяться неоткуда. Скорее всего, мутировала местная форма жизни. Вот только какая? Вспоминается рассказ Генча. Что-то засосало под землю МТ ЛБ и убило четверых военных. Там было вспаханное поле. Здесь нет…

…Автоматная очередь. Вот что значит «сердце в пятки упало». При ударе пуль тело твари вздрагивает, как студень. Отверстия затягиваются мгновенно.

— Не реагирует, — резюмирует Леон. — Что и требовалось доказать.

— У него нет нервной системы, — говорит Вадим чужим голосом.

Бедный, аж позеленел. Не может от твари взгляда отвести, кадык подергивается, рука так пистолет сжимает, что белеют костяшки пальцев. За его спиной маячит Генка. У него в покое глаза слегка навыкат, сейчас совсем из орбит вылезли. Молодец, что не сбежал, случай был удобный.

— Давайте обойдем… это, — предлагает Вадим.

Разумная мысль. Все зависит от того, насколько разумной она покажется Леону. Потирает подбородок, думает.

— Уж не оно ли зверей испугало? — говорю, чтобы склонить его к предложению Вадима. — Мы не знаем, чего от него ожидать.

— Погнаться за нами оно не сможет… Но что-то в нем есть противоестественное.

Ага. Так же противоестественен вырванный, но продолжающий жить кусок мяса.

— Да, Дизайнер, ты прав, — решает Леон.

Уф. Идти через поляну не то чтобы опасно — противно.

Некоторое время пятимся, потом берем южнее и движемся через лес. Вадим совсем потерянный. Устал? Даже в первый день, ошарашенный нашей реальностью, он выглядел лучше. Что с ним? Касаюсь руки. Вздрагивает, оборачивается… смотрит. Пару минут назад он с таким же омерзением пялился на розовую тварь. Слова застревают в горле. Пытается улыбнуться.

— Что-то не так? — спрашиваю шепотом.

— Да нет, с чего ты взяла? Все хорошо. — Лучше бы промолчал.

— Вадим!

Поворачивает голову, и снова этот взгляд — «отстань, прилипчивое насекомое». Натягивает улыбку. Такая же лыба была у государственного защитника в суде: имел я тебя в виду.

Мерещится. Как же хочется, чтобы мерещилось.

— Сандра? Что с тобой?

— Со мной? — улыбаюсь через силу, беру его за руку, сжимаю ладонь.

И цепенею от дурного предчувствия: сейчас отстранится, уйдет… Не ушел, но и отклика нет.

— Еще чуть-чуть… совсем немного. Потерпи, — говорит Вадим.

Вернуться для него значит то же, что для меня — жить. Решается наша судьба. Как же я сразу не догадалась: он боится. Боится, что рухнут его иллюзии и весь мир вместе с ними. По сравнению с ним мне спокойно. Здесь тоже можно жить, главное, чтобы Вадим был рядом. Он для меня — все. За него и сдохнуть не жалко.

— Вадим… — Оборачивается. — Я… что-нибудь для тебя значу?

— Конечно, — отвечает он на ходу, глядя перед собой, — ты — чудо. Лучшая девушка на земле.

Сейчас он весь — ожидание. Он на пороге дома, а тут еще я отношения выясняю. Со мной ему все понятно, он мужчина и мыслит иначе: сначала — дело, потом — женщины. Закрадывается подлая мыслишка: вдруг у него там кто-то есть, а тут я подвернулась… сама на шею повисла. «Приспособленец», — прозвучал в памяти голос Леона. Нет, Вадим искренне говорил, невозможно так искусно лгать. Леон ошибся. И не стоит себя накручивать. Просто Вадим на взводе, не до меня ему…