Город Улыбок

– Профессор, они насилуют Лизу, наслаждаются ее телом! И они не дают ей ее любимые таблеточки, чтобы она не могла нормально уснуть и видеть цветные картинки! Злые насильники! Прям как вы, профессор! Вам ведь нравилось наслаждаться молодым Лизиным телом, старый извращенец?! Ведь нравилось?! – Кричала девушка из камеры-палаты.

– Бредовые фантазии на сексуальной почве, – с виноватым видом объяснил мне доктор.

Я думаю, по моему лицу было видно, что мне совершенно все равно, даже если бы это были не фантазии, и доктор действительно насиловал эту девушку, вместе со всеми санитарами.

Из окна соседней палаты выглянул молодой мужчина с взъерошенными волосами и безумным взглядом.

– Ах, это вы, учитель, – сказал он, ухватившись за железные прутья решетки. – Пришли поглумиться надо мной?! Я все равно остановлю вас, вас и других Мастеров. Я не дам вам поработить мир! Кира! – Крикнул он в пустоту. – Чего же ты стоишь?! Используй боевую трансформацию, мы должны сражаться! Длань Хаоса! – Закричал больной и начал делать руками какие-то странные пасы. Я просто пошел дальше, оставив несчастного наедине с его фантазиями.

Взмахнул рукой и в дополнение к двум моим жукам, висящим в воздухе, взлетело еще шесть. Они зажужжали, замахали крылышками и начали метаться в разные стороны. Несколько полезли к доктору, быстро фотографируя записи в его папке, карточку доступа и его самого.

– Вы не могли бы… – сказал доктор, отмахиваясь от моих назойливых насекомых.

– Не мог бы! – Грубо прервал я его, но потом все-таки добавил. – Это важно, для всего города!

После я дал сигнал жукам, и они разлетелись в разные стороны. Теперь дроны полностью протестируют систему безопасности клиники, каждую щель, каждую вентиляционную шахту. Я должен быть уверен, что нет брешей в безопасности, что Джим Чеосборн не сможет сбежать!

Мы наконец-то подошли к последней палате.

– Сейчас я включу специальный режим, разработанный для визитов посетителей.

Доктор поднес пластиковую карточку, висевшую у него на шее, прямо к пульту управления. На дисплее появилась надпись: «Доктор Симпэлтон, доступ разрешен». После этого он ввел набор команд, и я услышал за дверью тихий скрежет. Опускалось разделительное бронированное стекло. И когда звук прекратился, дверь и стена с тихим скрипом отъехали в бок. Теперь я отчетливо видел всю неказистую палату: мягкие стены, койка, туалетная кабинка в углу.

– Ба, кто же это к нам пришел?! – Спросил Джим. Он с закрытыми глазами сидел посреди комнаты в позе лотоса. Его ноздри зашевелились, и он с силой втянул воздух. – Да, Марк, твой запах я узнаю всегда. – Глаза Джима открылись так внезапно и широко, что я чуть не сделал шаг назад, но вовремя спохватился. А он лишь улыбнулся. – Забавно, что после всего, тебе еще хватает наглости смотреть в мои глаза! Это я не буквально, конечно, – добавил Джим, разглядывая моих жучков. – Всегда не любил насекомых, особенно механических.

– Оставьте нас! – Сказал я главврачу.

– Но… – попытался возразить тот, но увидев выражение моего лица, тут же добавил, – конечно, сэр, если понадоблюсь – буду в соседнем зале.

Я кивнул и тут же дал мысленную команду своим жучкам, чтобы они глушили всю звукозаписывающую аппаратуру, с помощью которой доктора изучают больных. Предстоящий разговор не для посторонних ушей.

– Весьма убедительно изображаешь адекватность, Джим! Думаешь, отпустят раньше за примерное поведение?

– Нет, от чего же. Это место не такое уж и плохое, – ответил Джим, – лучше многих предыдущих. Но скажи мне Марк, в этом городе не так много психиатрических клиник, если ты будешь и дальше каждые несколько лет менять мой дом, то они скоро закончатся. И что тогда? Заберешь меня к себе домой? Ты уже приготовил уютную клетку? Я стану твоим питомцем, Марк?

– Ты сам во всем виноват, Джим! – Спокойно ответил я. – Ты стал опасным, не только для нашего общего дела, но и для самого себя! Эти меры для твоего же блага.

– Для моего блага?! – Заорал Джим, он вскочил на ноги и с силой ударил руками по стеклу. – Для моего блага ты запер меня в клетку?! Ты лишил меня свободы?! Это не я опасен, Марк, это ты – трус, ты и все другие Архитекторы! Вы излишне гуманны, вам не хватило смелости запустить второй этап генезиса. Двенадцать мужчин и двенадцать женщин, хранящих в себе лучшую генетическую память человечества. Все должно было свестись к ним! Только они должны были унаследовать этот город, они и их потомки! Двадцать четыре человека, а все лишние должны были умереть! Это необходимая жертва, чтобы мир очистился! Но ты решил спасти всех, Марк! Всех ненужных. И вот ирония, теперь они все умрут! Потому, что не очистились, и повторят ошибки прошлых поколений. Я чувствую, что начинаются большие перемены! Я слышу, – Джим напрягся, задрожал, и с благоговейным трепетом посмотрел вверх, – я слышу голос Города Улыбок! И ты ведь тоже слышишь, Марк?! – Джим говорил все громче, и даже начал ходить по камере. – Ты тоже слышишь этот голос?! Ты тоже безумен, Марк! Только мы можем слышать голос города, ведь мы с тобой его построили, выполнили всю основную работу. Мы – отцы основатели, Марк! Ты ведь чувствуешь ответственность за свое творение, за свое дитя?

– Да! – Ответил я. – В отличии от тебя, я помню ради чего мы все это начинали. В отличии от тебя, я все еще не предал человечество!

Джим выглядел очень удивленным, но всего несколько мгновений, а потом он рассмеялся, после этого просто упал на пол и широко раскинул руки:

– А мне нравится моя новая клетка, мягкая, чувствую себя ребенком на большом батуте. Вот только мое время не ограничено. Мама оплатила мне безлимит, но забыла забрать домой. Я ребенок, которого бросили в парке аттракционов. Вечный карнавал одиночества.

– Говоришь, я предал человечество?! – Вдруг закричал Джим. – Не тебе об этом судить, лицемерный чистоплюй! Ты всегда ненавидел людей, каждого по отдельности, ты презирал их, они вызывали у тебя отвращение! Чтобы как-то ужиться с этим, ты придумал идею служишь какому-то абстрактному человечеству. Но как ты можешь служить человечеству в целом, если каждый отдельно взятый человек тебе омерзителен? Не лги хотя бы себе! – Джим, вскочил на ноги, подошел ближе и, припав к стеклу, продолжал с жаром говорить. – Ты выстроил этот чистенький город, но даже он для тебя недостаточно стерильный! Дай угадаю, ты не гуляешь по его улицам, лишь изредка по ночам, с надетым на голову капюшоном, или в какой-то из своих дурацких больших шляп, чтобы никакой случайный прохожий не узнал гениального инженера. А днем, днем ты сидишь в зашторенном доме и дергаешь за ниточки в своем паучьем царстве!

– Ты хорошо меня знаешь, Джим, – я невольно потянулся рукой к карману.

– Потянулся к платку, – улыбнулся Джим, он знал и это, – ну да, этот резкий запах хлорки, он так неприятен. Но даже он полностью не перекрывает вони нечистот. Странно, что ты еще респиратор с собой не притащил, мой стерильный друг. А ты знал, что помешанность на чистоте говорит о сексуальной неудовлетворенности?

– Прекрати, – ответил я, – ты же знаешь о моем отношении к сексу!

– Да, старина, я помню, что ты убежденный девственник! – Ответил с улыбкой Джим. – Эти липкие потные тяжело дышащие тела, что сплетаются в животном сладострастном экстазе, словно пара гадюк, что выползли из какой-то отходной ямы. Это так мерзко для тебя!