Город заблудших

– Минуточку. То есть твой младший братец превращается в Колчака «Ночного охотника», а теперь ты хочешь довести начатое им до конца? С чего вдруг? – Однако через секунду я сам отвечаю на свой вопрос: – Его убил Джаветти.

– Да. Его нашли мертвым на складе, владельцы которого повязаны с Джаветти.

Ну что ж, все, что рассказал мне Фрэнк, не более чем разрозненные факты. В суде он доказать ничего не сможет. Да и довести дело до суда тоже. Нет, арестовывать Джаветти Фрэнк не собирается. Он уже вышел за пределы полномочий своего значка. Непривычно видеть его по мою сторону баррикад.

– Ты хочешь его убить. Уверен, что он еще не сдох? Ты сказал, его тело в морге.

– Я тебя умоляю! Этот тип шарится по округе чертову уйму лет. Не думаю, что пуля в лоб надолго его остановит.

И тут меня посещает мысль:

– Так какого ж хрена ты отправил его в морг?

– А что, твою мать, мне надо было делать? Засунуть его к себе в багажник, когда там на каждом квадратном метре по шерифу толклось? Ага, как же. Так и вижу: «Не обращайте на меня внимания, ребята. Я всего лишь везу парня на допрос». Иди ты, Джо. Я не дурак. В морге ему самое место. Если он на самом деле не помер, то сильно удивится, когда его завтра от души вскроют и сложат кишки в отдельный тазик. А если он встанет посреди ночи, кому-нибудь по-любому на глаза попадется.

Он прав. Пусть мне это не по душе, но я тоже не представляю, что еще он мог сделать. Когда я оттуда смывался, копы как раз ехали к каньонам. Фрэнку попросту не хватило бы времени перенести тело.

Я смотрю на фотографии. На каждой из них Джаветти уже старик.

– Если снимки не липовые, то он трется здесь уже… сколько? Сто пятьдесят лет?

Фрэнк качает головой:

– Хуже. Ленни считал, что он стареет где-то на год за десять лет.

Я быстренько подсчитываю в уме, и результат мне ни капельки не нравится.

– Это невозможно, – говорю я, зная, как по-дурацки это звучит именно в моем исполнении.

Фрэнк заглядывает в конверт, достает еще одну фотографию и кладет передо мной. Вид у него, как у шулера, который вот-вот загребет целое состояние.

Это снова Джаветти. Только моложе. Намного моложе. И смотрит он на меня с картины эпохи Возрождения.

Глава 8

Я выезжаю на проспект Вентура. С неоновых вывесок мебельных магазинов и итальянских ресторанов льется свет, окрашивая ночь красными и синими пятнами.

Если подумать, у Фрэнка не оказалось никаких ответов, только еще больше вопросов. Наверное, хоть что-нибудь узнать можно только у самого Джаветти. Его труп остывает в морге, и одному Богу известно, вернется он или нет. Я все еще ни черта не знаю об этой вечной жизни. Если Фрэнк прав, то Джаветти скоро очнется и опять будет ошиваться поблизости. Это дает мне надежду получить хоть какие-то ответы. Если для этого придется покалечить Джаветти, что ж, тем лучше.

Я весь издергался, меня переполняют силы. Прямо как когда я пошел в спортзал Карла. Правда, сейчас есть что-то еще. Будто я дошел до какой-то черты, названия которой не знаю. Я поднимаюсь на холм в Голливуде, что-то ищу. Проехал уже до черта, однако до Малхолланда еще не добрался. В животе урчит, но, о какой еде ни подумаю, чувствую только тошноту.

Еду мимо баров на Сансет. Вдоль тротуаров тянутся длинные очереди мужиков и баб, ищущих, с кем бы перепихнуться. Меня совсем не тянет выпить, но, проезжая мимо очередного бара, я почему-то не могу удержаться и пялюсь на каждую вывеску. На углах улиц толпятся шлюхи. Время от времени копы проводят чистки, однако навсегда избавить город от проституток им точно не светит.

Проезжаю мимо стриптиз-бара на углу Голливудского бульвара. Местечко катится под откос, хотя вряд ли вообще когда-нибудь видало лучшие деньки. Облезшая краска, лампочки на вывеске не горят вообще или нервно мигают. На парковке машин всего ничего, несколько барышень курят у входа. Мое внимание привлекает брюнетка в мини-юбке и чулках в сеточку. Наверняка официантка или танцовщица. Однако стриптиз-бар – это не то, что я ищу. А может, как раз самое оно. В паре кварталов от него я разворачиваюсь и еду обратно. Брюнетка до сих пор на улице. Ей хватает внимательности заметить одну и ту же машину. Она смотрит, как я возвращаюсь.

Копов не видно, но если она одна из них, то на ней наверняка микрофон, чтобы вызвать подмогу из фургона за углом. Я делаю круг на случай, если увижу что-нибудь подозрительное. Ничего.

Заезжаю на парковку, но двигатель не глушу. Замечаю, что стучу пальцами по рулю. Какого черта я здесь делаю? Мысли прерывает стук в водительское окно. Брюнетка. Я и не заметил, как она подошла.

Тощая, с посеревшим лицом. Явно сидит на героине. Волосы начесаны, будто у нее прослушивание для клипа «Whitesnake». Когда-то, давным-давно, она была симпатичной. Опускаю стекло, и ее запах бьет меня прямо промеж глаз. Как печенье с шоколадной крошкой, секс и хорошо прожаренный стейк. Три в одном. Господи.

– Привет, сладенький, – говорит она.

– Привет, – с трудом выдавливаю я. Мне ничего не хочется, только дышать, чтобы чувствовать ее запах.

Больше я ничего не говорю, затягивается неловкая пауза.

– Ты, м-мм, ищешь компанию? – спрашивает она.

Я беру себя в руки и без всякой задней мысли отвечаю:

– Ну да. Ты свободна?

Брюнетка смеется:

– Нет, но купить меня можно. Прямо за баром есть укромный уголок, если хочешь по-быстрому. – Она проводит языком по чересчур красной помаде, по кривым зубам. – Эти губки откроют тебе новый мир.

– Не здесь, – говорю я. – Есть у тебя местечко поблизости?

– За отдельную плату, – отвечает она.

Я достаю пару сотен из бумажника, показываю ей:

– Так сойдет?

Еще чуть-чуть, и она начнет пускать слюни. Я, кстати, тоже.

– Сойдет. – Она выхватывает у меня бабло и садится в машину.

____________________

– Так чего изволишь, сладенький? – интересуется она.

– Всего понемногу, – отвечаю я.

На ум приходит сразу уйма вариантов, но все они сейчас не кажутся привлекательными. Не знаю, почему я это делаю, но, похоже, остановиться не могу. Брюнетка показывает дорогу к мотелю, и я паркуюсь в темной аллее, где тачку не видно из номеров.

– Ну что ж, я частенько это слышу, – говорит она и выходит из машины.

Я иду за ней к номеру в углу. Тротуар перед мотелем едва-едва освещен разбитыми фонарями. У брюнетки длинные ноги. Она слегка хромает. Как раненая газель.

– Довольно тихое местечко, – замечаю я, и собственный голос кажется мне хрустом щебня под ногами.

– Здесь нам никто не помешает, сладенький, – говорит она. – Можешь шуметь, как тебе вздумается.

Она открывает дверь, включает свет. Номерок тесноват. Спальня, ванная, зеленый ковер родом из шестидесятых. На столе в углу стоит пустая бутылка «Столичной», на прикроватной тумбочке – упаковка презервативов.

– Может, нам с тобой… – Брюнетка замолкает на полуслове, впервые видя меня на свету. – Так-так, – говорит она. – Ты на чем-то сидишь? Это ничего, правда, но я не хочу никакого дикого дерьма. Понял?