Госпожа

Лайла ощутила, как прогнулась кровать. Она распахнула глаза и тут же их закатила. Не отводя от нее взгляда, в изножье сидел Уес, опираясь на столбик.

– Привет?
– сказал Уес, смеясь над ее внезапной настороженностью.
– Ты потерялась?

– О, нет, прости.
– Она схватила подушку и притянула ее к груди.
– Мы с Грейс делим комнату. Она плакала. Я хотела оставить ее наедине. Я хотела лишь на несколько минут тут спрятаться.

– И заснула. Все в порядке. Ты можешь остаться. Я посплю в другом месте.

Она начала вставать, но Уес махнул рукой.

– Оставайся. Серьезно, - сказал Уес.
– В этом доме куча комнат. Я только вещи свои возьму.

– Нет, я пойду к Грейс. Сомневаюсь, что она хочет сегодня спать одна. Должно быть, ей тяжело быть вдалеке от мужа.

Уес скинул ботинки и сел на кровать, скрестив ноги.

– Ага, тоже так думаю. Они женаты почти двенадцать лет.

– Но она такая молодая.
– Лайла думала, что Грейс не больше тридцати.

– Она вышла замуж в твоем возрасте. И, кажется, у них получается. Они до сих пор вместе.

– У тебя есть девушка?
– спросила Лайла. Она хотела, чтобы на ней было чуть больше одежды, чем белая футболка и шорты для сна. Последнее, что она планировала, это спать в постели Уеса.

Уес оперся на руки и потянулся к ней, чтобы включить прикроватную лампу. На секунду он был так близок, что она могла поцеловать его руку. Лайла на две секунды представила, как целует его руку, изгибы мышц на локте, поднимаясь к плечу.

– Не совсем, - ответил он, садясь на кровать. Казалось, он не мог смотреть ей в глаза.
– И парня. Чувствую, что должен это прояснить.

– Почему?

– Надо мной подшучивали в колледже. Побочный эффект отсутствия девушки и беспорядочных связей.

– Меня так же высмеивают.

Уес потянулся к прикроватной тумбочке и вытащил небольшой кожаный чехол.

– Нет парня?

– Никогда и не было.

– Не извиняйся. Поверь. Мне знакомо это чувство.

– Я не извиняюсь, - ответила Лайла.

– Ты так густо покраснела, что это видно с космической станции.

Лайла уткнулась лицом в подушку.

– Я все еще вижу тебя.
– Уес прищурился.
– И румянец.

– Сдаюсь.
– Она повернула голову и посмотрела на него.

– Если тебе хоть чуточку станет легче, я был девственником в твоем возрасте. Боже, я говорю, как Нора. Она тоже была «старой девой». Ее слова, не мои.
– Он расстегнул кожаный чехол и вытащил глюкометр.

– Ты плохо себя чувствуешь?
– спросила она, и румянец начал исчезать.

– Немного голова кружится. Не знаю из-за уровня сахара в крови или из-за разговора с твоим дядей.

– Он может так влиять на людей.

Улыбаясь, она ближе пододвинулась к нему и взяла спиртовой тампон.

Лайла взяла его за руку и потерла подушечку среднего пальца.

– Не против? Никогда не делала это с людьми.

– Нет, продолжай. У тебя, наверняка, получится лучше, чем у меня.

Лайла взяла ладонь Уеса в свою и сжала палец, заставляя кровь прилить к фаланге.

– Почему ты не используешь помпу?⁵– Лайла взяла ланцет и проткнула палец Уеса. Он даже не вздрогнул.

– Пробовал несколько раз. Не работает. Я езжу верхом, бегаю, плаваю. Не могу, когда в меня что-то воткнуто постоянно.

– Ты ездишь верхом?

– Постоянно.

– Я люблю лошадей. Мы иногда выезжаем на вызов, лечим их на дому. Но в Копенгагене не много лошадей.

– Приезжай в гости в Кентукки. Я покажу тебе столько лошадей, что тебе и не снилось.

Лайла вставила полоску в глюкометр и подождала сигнала.

– Все хорошо, - ответила она.
– Сто пять.

– Хорошо. Спасибо.

Она взяла чехол и аккуратно сложила в него инструменты.

– Значит, нет парня?
– спросил Уес, и она заметила, что он смотрит на ее руки.
– Серьезно?

– Неа. Это его вина.

– Твоего дяди?

– Он продолжает говорить, что я отправлюсь в монастырь. И уже подобрал мне один.

– Как мило с его стороны. Ты хочешь стать монахиней?

– Нет.
– Она усмехнулась.
– Думаю, что и он не хочет, чтобы я становилась монахиней. Просто не хочет, чтобы я ходила на свидания. Он очень серьезно относится к сексу. Он считает его священным.

– А ты?

Лайла отползла назад, испытывая потребность в личном пространстве. Она была в постели с самым красивым парнем, которого когда-либо видела, и они говорила о сексе. Кто-то должен проверить уровень сахара в ее крови. И ее жизненные показатели. Кажется, ей угрожает сердечный приступ.

– Да, но не так как он. Мы с тетей Элли говорили об этом. Она тоже верит в сакральность секса, но иначе. Он говорит, что людей, с которыми он был, он любил. Тетя Элли считает секс...
– она расстегнула медицинский чехол Уеса и проверила инструменты, затем протянула ему ампулу инсулина.

– Инсулином?
– спросил Уес.

– Медициной. Она думает, что он помогает людям.

– Но и может сделать больно.

Лайла кивнула и застегнула сумку Уеса, затем положила ее на тумбочку.

– Она знает. Она сказала, что надеется, что мой первый раз будет таким же особенным, как и ее. И что я займусь сексом, когда захочу и по правильным причинам.

– И что это за причины?

– Когда я захочу.

Уес рассмеялся и перекатился на спину.

– Конечно. В этом вся Нора.

Лайла вытянула ноги и оперлась на локоть.

– Тебе не нравятся ее причины?

– Думаю, «хочу» не самая лучшая причина делать что-то. Похоже на рецепт к созданию хаоса.

– Иногда слово «хаос» лучше всего описывает ее жизнь.

– Не буду с этим спорить, - ответил Уес, и она заметила нотки горечи в его взгляде. Горечи и страха. Он мог улыбаться и разговаривать с ней, но она видела, что под всем этим прячется страх. Что еще он скрывал? Она бы все отдала, чтобы узнать. Даже свое тело. Особенно свое тело.

– Не уверена, согласна ли я со своим дядей, что должна ждать настоящей любви, чтобы заняться сексом. Даже не уверена, существует ли настоящая любовь, хотя он в нее верит. Но и не думаю, что стоит заниматься сексом лишь потому, что тебе хочется. Думаю, он, по крайней мере, должен что-то значить.