Госпожа

– Грейс.

– Да?

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

Она улыбнулась, веселясь, дразня своего мужа.

– Так ты наслаждалась последней работой Мисс Сатерлин? Похоже на то, судя по твоему тяжелому дыханию.

– Очень понравилась. Я сплю с ее редактором, чтобы получить бесплатный экземпляр.

Грейс встала и взяла пустой стакан. Она прижала телефон плечом к уху, пока наливала себе воды. Ее маленькая читательская сессия была почти тренировкой. Герои Норы так же захватывали, как и ее книги.

– Я должен волноваться, что моя жена читает книги Норы Сатерлин?

– Почему? Потому что Нора Сатерлин писатель, или потому что она - Нора Сатерлин, женщина, с которой ты переспал в прошлом году?

– Ты можешь мне подсказать правильный ответ, прежде чем я отвечу?

– Ни один из вариантов не верен. Тебе не о чем волноваться.

– Моя жена мастурбирует на книги моей бывшей любовницы. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Впоследствии получаются оргазмы.

– Помимо всего прочего.

– Твоя жена знает, что муж влюблен в нее и предан их браку. Твоя жена знает, что Нора Сатерлин не угроза ее браку. И твоя жена знает все это, в том числе, что ее муж все еще сохнет по мисс Норе Сатерлин.

– А это не совсем правда. Я обожаю ее, даже если она однажды станет моей погибелью. Но чувства варьируются в рамках дружеских. Ничего более.

– Должно быть, по телефону гораздо проще врать мне, чем с глазу на глаз.
– Грейс сбросила покрывало с постели и легла на нее.

– Да, как раз хотел напомнить.

Грейс вздохнула и притянула ногу к груди, положив подбородок на колени.

– Однажды я взяла твой плащ. Серый тренч. Не могла найти свой, а за окном лил дождь. Засунула руку в карман и угадай что нашла?

Она почти рассмеялась при звуке вздоха Закари, отягченного виной, доносящегося с другого конца света.

– Черный галстук?

– Черный галстук... который, по некой причине, пах оранжерейными цветами. Я помню, что встречалась только с одним человеком, от которого так же пахло. Прекрасная женщина с зелеными глазами и черными волосами и эффектным декольте. Знакомое описание?

– Смутно.

Грейс вспомнила, как тряслись ее руки, когда она увидела черный галстук и понюхала его. В тот день она встретила Нору, она вспомнила тот аромат, аромат цветов, выращенных в неволе, хотя они не должны были там находиться.

– Она положила его в мой карман, я не знал об этом. Это была шутка, а не какой-то ценный подарок.

– И ты хранил его в кармане почти год, потому что...?

– Никогда не знаешь, когда понадобится лишний галстук.

Грейс замолчала и отпила воды.

– Ты злишься?
– спросил Закари, и она услышала в его голосе настоящую обеспокоенность. Они часто поддевали друг друга насчет последнего года, проведенного порознь - он в Америке, она в Лондоне. Этот год был настолько адски сложным для них обоих, что единственным способом поговорить о воспоминаниях были высмеивание, не признавая тот факт, что он оказал влияние на их брак.

– Нет, я не злюсь. Думаю, я бы переживала за тебя, если бы тебя не влекло к ней. Но я волнуюсь из-за...

– Чего?

– Уверена, что это не имеет никакого смысла, но… ты скучаешь по ней? Или скучаешь по этому? Нора немного специфическая. Нет никого похожего на нее, поэтому я понимаю, если ты скучаешь по ней. Но если ты скучаешь по этому, скучаешь по тому типу секса, который был с ней, и которого нет между нами, тогда мне стоит волноваться.

– Я скучаю по ней, - ответил он, и Грейс поверила ему.
– Не стану лгать. Я провел с ней удивительно страстную ночь. С ней я увидел другой мир, мир, о котором я даже не подозревал. Мягко говоря, она открыла мне новый мир, я определенно рад тому, что увидел. Но это не мой мир. Ты мой мир.

– Ты тоже мой мир, - призналась она, улыбаясь сквозь слезы.

Только два дня они были порознь, а она уже стала эмоциональной и сентиментальной. Черт возьми Закари за то, что был таким любимым, и что она так скучала по нему.

– Так с нами все в порядке? Ты прощаешь своего мужа за то, что у него время от времени всплывают теплые воспоминания о дикой американской девушке, которую он однажды...

– Однажды?

– Или дважды. Или... больше чем дважды.

– Так нечестно. Я знаю, что должна ревновать, потому что ты занимался сексом с красивой женщиной, которая пишет страстные книги и ведет скандальную жизнь, - сказала она самым образцово-драматичным театральным голосом.
– Но я больше ревную, потому что тебе удалось увидеть этот мир. Как она называет его?

– Преисподняя.

– Да, ты увидел Преисподнюю. С\М клубы и Доминатрикс, и богатых и влиятельных извращенцев. В то время как я засыпала с чашкой чая под болтовню Яна о кровожадных валютных курсах.

– То есть ты говоришь мне, что не ревнуешь меня к тому, что я переспал с Норой и все еще скучаю по ней время от времени. Ты ревнуешь потому, что я больше повеселился, прелюбодействуя, чем ты.

– Совершенно верно.

– Ты недалеко от города. Позвони Норе. Попроси ее показать Преисподнюю. Развлекись на этот раз прелюбодеянием.

Грейс ощутила, как ее начала грызть совесть. Не буквально вгрызаться. А скорее покусывать.

– Я уже позвонила Норе, - призналась Грейс.
– Попала на голосовую почту. Думала, мы могли бы встретиться и выпить по бокалу.

– Нора не пьет по одному бокалу. Она пьет - много. И извращается - много. Будь готова к долгой ночи, если окажешься пассажиром в ее машине.

– Я помолюсь. Ты уверен, что не против того, что я проведу с ней время?

Она услышала, как он вздохнул, и ее сердце сжалось от этого звука. Она могла представить его выражение - такие пронзительные искристо-голубые глаза и задумчивый нахмуренный лоб.

– Грейси, я знаю, что в последнее время ты находишься в стрессовом состоянии. Я знаю, как сложно тебе было с этим.

Ему не надо было пояснять, что под собой подразумевало «это». Это были их несбывшиеся надежды на беременность, которые их обоих эмоционально истощили.

– Немного, - призналась она шепотом.

– Повеселись, дорогая. Ты заслужила ночь отгула.

– Ну... насколько ты позволишь мне повеселиться?

– Столько, сколько ты хочешь. У меня свое. У тебя свое. Будь осторожна и не рассказывай мне никаких деталей на следующий день. Блаженно неведение.