Гостья

Размышляя, я сделал ошибку – подпёр руками отяжелевшую после ночных приключений голову. И незаметно для себя уснул…

И приснился мне героический сон… Какой-то запутанный сюжет, в развязке которого я, как обычно, в одиночку отражал нападение инопланетных врагов. Сражение традиционно развивалось тяжело – я промок, я почти выдохся, всё тело уже болело от полученных ударов, мне было страшно и холодно… Но вот я опускаю руку в чёрную холодную воду Уараты и вынимаю оттуда сказочное сверхмощное оружие под названием Чёрная Игла. Она похожа… В том-то и дело, что никто на свете не мог точно сказать, на что Чёрная Игла должна быть похожа! И это уже не первая моя Чёрная игла во сне! На этот раз в моём сновидении она выглядит как застывшая речная волна – словно отлитая из дымчатого чёрного стекла. Или скорее как длинный осколок полупрозрачного зеркала… Бесконечно длинный… И бесконечно лёгкий… И бесконечно мощный… Я, стоя по пояс в водах Уараты, поражаю этим безразмерной длины осколком мироздания бесчисленных врагов, которые лезут со стороны устья реки. И по воде выгребают, и даже из-за Меловых гор высовываются, кажется… Но потом я вдруг чувствую, что что-то удерживает мою разящую руку. Я оглядываюсь назад и вижу, что незаметно для меня острый как бритва осколок мирового пространства удлинился и задним краем уже касается термоядерной станции в Пхата. А станция вся как-то скукожилась – белоснежные бетонные купола сдулись, как воздушные шарики, а двухсотметровые трубы съёжились… Я понимаю, что пока я размахивал Чёрной Иглой, та высосала из энергокомлекса всю энергию… И сражаться больше нечем… Сбоку ко мне подходит Сержант. В глазах его даже не осуждение – грусть. И он говорит мне: «Ты не рассчитал…»

Проснулся я от шума в коридоре – вернулись ребята, которых Сержант послал собирать машины, что остались стоять после нашей облавы по обоим берегам реки Уараты. Пришлось усердно трясти головой, чтобы вытрясти из неё остатки бредового сна… Глянул, протирая глаза, на наручный навигатор… Ого! Уже обед!

Получается, зря меня Сержант от всего освободил, лишь бы я со своим Предписанием разобрался? Предписание-то выдано на меня, но по Закону на всей нашей адвослужбе косвенная ответственность лежит… «Ну ничего, проспал несколько часов. До вечера ещё далеко. Зато в голове немного прояснилось», – пытался уговаривать я сам себя.

С одним из джипов приехал мой боевой шлем – я оставил его в машине, отправляясь на задержание. И напрасно, кстати… Маскировка наша со Стаки всё равно не удалась, зато всё остальное время я был в бою как слепой котёнок. Саст принёс шлем в мой кабинет и бухнул на стол. Я поблагодарил товарища и положил тёмно-серый, полностью закрытый шлем, в который голова вмещается целиком, до самого подбородка, рядом с цветным бланком Предписания. Шлем имел встроенный боевой компьютер, обеспечивал почти круговое зрение днём и ночью, самостоятельно выявлял и показывал мне на внутришлемном экране цели, помогал наводить разные виды оружия, рассчитывая текущую точку попадания. Он ещё и маршруты движения может прокладывать, а при определённых условиях позволяет видеть даже сквозь стены… Умение пользоваться шлемом мне не раз жизнь спасало – но чем он мне поможет сейчас? А, всё равно, пусть будет на всякий случай. Так же как Стаки, который, как считалось, помогал мне всемерно, но при этом успешно дрых до самого обеда.

Обед я проглотил в глубокой задумчивости. Вернувшись за свой рабочий стол, бесцельно просидел примерно пару часов, старательно пялясь на бланк Предписания и перечитывая то, что в нём было зафиксировано. Потом вдруг заметил, что снова клюю носом, и испугался, что могу опять уснуть. И тогда я решил, что нужно уехать куда-нибудь с базы, в какое-нибудь уединённое место… Может, на природу… К океану… Всё равно, где работать с бланком Предписания. Если у тебя в руках такая вещь, то стол и письменные принадлежности уже не нужны. Для того чтобы получить документально зафиксированное одобрение высших сил либо подписать себе приговор, достаточно коснуться пальцем этого красивого пластикового листка…

И вот я валяюсь в высокой траве где-то на обращённых к океану склонах Наветренных гор. Чтобы сюда добраться, не жалко было полутора часов, что я трясся на джипе по просёлочным дорогам. Надо мной лазурное небо, солнце висит над океаном и клонится к закату. Вокруг – ни души. Только чайки кружат, покачиваясь в невидимых упругих волнах вечернего бриза. Ветер раскачивает подсохшую жёлтую прошлогоднюю траву вперемешку с тёмно-зелёной, которая за весну успела вымахать. Кусты, что на склоне, листвой пока толком не оделись, но уже шелестят на ветру так, что даже волн, бьющихся о скалы где-то там, внизу, почти не слышно. А я забавляюсь тем, что рассматриваю заходящее солнце сквозь выданный Космодромом бланк Предписания о проведении расследования. А иногда наоборот – рассматриваю на просвет сам бланк, используя светило как самый мощный в окружающем пространстве источник света. Морщась от боли в отбитых рёбрах, которым сегодня утром ещё добавили, я вожу рукой, загоняя солнце в различные уголки пластикового листка в надежде разглядеть в нём что-то новое для себя.

Две недели назад, когда я получил это Предписание, погода была ещё не очень-то, шли дожди. Весна в наших краях довольно поздняя, морской климат всё-таки. Но в последние несколько дней заметно потеплело, и денёк сегодня выдался погожий. А за ним последовал чудный тёплый вечер. Это было так кстати… Мне как раз нужно было подумать… Побыть одному…

Надо признаться, что все обязательные следственные действия я уже давно закончил. Но всё никак не мог собраться с мыслями и поставить точку…

Почему-то мне показалось, что, если загнать свой джип далеко за восточную окраину Кодда, забраться подальше в Наветренные горы и выбрать место поудачнее, то всё получится…

Я остановился там, где, наверное, только мне одному ведомая просёлочная дорога, с годами заросшая и ставшая почти незаметной, неожиданно выскакивает из зарослей высоченного кустарника на открытый всем ветрам склон, обращённый к океану. Когда солнце ударило в глаза, я затормозил и несколько минут сидел, бессмысленно глядя вперёд. Потом я бросил машину и пошёл, спускаясь по колышущемуся травяному ковру навстречу голубому простору.

Наконец кусты остались за спиной, и океан распахнул мне свой бескрайний горизонт в голубоватой дымке. Солоноватый ветер, чистый и прохладный, ударил в грудь. Я решил, что пришёл… Это то самое место…

Сняв куртку, я бросил на неё свой пистолет, заметно потяжелевший за день, рядом положил серо-чёрный обтекаемый боевой шлем, который не решился оставить в машине. Потом стащил через голову надоевшую потайную кобуру с портупей и, морщась от боли в разных местах моего пострадавшего на службе тела, развалился на траве.

Солнце, что опускалось всё ниже к горизонту, уже проложило по волнам золотую дорожку. Мне же нужно было ещё свою дорожку продумать. И вот я снова достал бланк Предписания и стал на него глазеть, словно надеясь, что, разобравшись с тем, как он устроен, я пойму и то, как мне поступить.

Если отвлечься от мыслей о тех, кто так сильно бил меня по рёбрам, если внимательно изучить бланк самого настоящего официального Предписания о проведении расследования, выданного самим Космодромом, то можно увидеть много забавного. На самом деле, этот полупрозрачный листок пластика с убористыми колонками текста, набранными в восьми разноцветных квадратиках, – совершенно чудесная вещь. Нажмёшь на квадратик – он вспыхивает: это вроде как запись включается. Если после этого посмотреть сквозь бланк на чью-нибудь физиономию или на какой-нибудь объект, его схватывает в едва заметную зеленоватую рамку, которая мне всё время прицельную метку напоминает. Это бланк распознаёт фокус твоего внимания – уж не знаю, как там он это делает и чем… Потом начинаешь говорить. И говоришь, говоришь вот так – ну, например, проводишь допрос… Час продолжается болтология, два… А потом, спустя некоторое время, на выбранном квадратике проступают слова. Только выводы. Итоговая информация. Всё сухо и жёстко. «Допрошен такой-то, существенной информации по делу не получено».

Своё прозвище и одновременно оперативный позывной – Космонавт – я заработал отчасти потому, что, в отличие от большинства своих товарищей, я умею пользоваться боевым шлемом. Но там-то всё понятно – прочный, защищающий голову корпус с вмонтированным боевым компьютером, аккумулятор, система датчиков. А тут всего лишь документ, просто пластиковый листок – в нём ничего толком и не спрячешь… И откуда такие возможности?

Я все эти две недели пытался понять, где у бланка микрочип. Разглядывал его в своём гараже под мощной лампой, стараясь угадать какую-то внутреннюю структуру. Ну хотя бы увидеть какие-нибудь проводочки… Так ничего и не разглядел.

Представляю себе, как это глупо выглядело со стороны! Агент адвослужбы, призванной улаживать межпланетные конфликты, родом из полудикой окраинной колонии, должен сегодня завершить работу с официальным бланком Космодрома – а вместо этого давай опять с ним играться! Увы, я ничего не мог с собой поделать. Возможно, в каких-то далёких, лучших мирах, где я ни разу не был и, скорее всего, никогда не буду, такого рода «живые» документы – часть высокотехнологичного быта счастливых и гармонично развитых людей. Но здесь, на планете под названием Имллт, даже людям вроде меня, при моей специфической работе, такая вещь очень редко попадает в руки. На моей памяти – я вообще первый обладатель такого именного Предписания во всей своей конторе. Сержант, конечно, и не такое видел. Но то Сержант…