Гостья
Шрифт:
В итоге я решил, что микрочип на бланке спрятан под расположенной в левом верхнем углу золотой тиснёной восьмиконечной звездой, опутанной затейливым вензелем – шифропечатью Космодрома. Звезда сияет в любых лучах да ещё и объёмной кажется из-за голографического эффекта. Объёмной, но не прозрачной – вот так и отвлекается внимание дикарей, наверное. Самая сияющая часть бланка – единственная непрозрачная его часть.
Вот над горизонтом появляется инверсионный след. Звёздный корабль бороздит вечернее небо, направляясь к Космодрому, до которого отсюда почти тысяча километров. Я пригляделся, приподнявшись на локте из травы – идёт почти точно через Кодд. Сам город отсюда, с Наветренных гор, был почти не виден: его скрывал скалистый мыс, который назывался так же – Наветренный. С того места,
Всё ясно – у корабля вторая юго-западная посадочная трасса. Я откинулся обратно в траву и попытался рассмотреть серебристую точку в начале инверсионного следа через свой замечательный бланк. Получилось! Вокруг крохотного, переливающегося в закатных лучах зёрнышка, которым выглядел отсюда тысячетонный металлический исполин, вспыхнуло зеленоватое колечко «прицела», и рядом с ним проявились бледные надписи на языке технический итик. Вот так, ребята: вы ещё только снижаетесь для посадки, а про вас тут, в моём документике, уже всё рассказано. Да ещё не на адапте, предназначенном для обывателей, а на итике, языке для избранных, которому и в школе-то уже не учат. И название корабля известно, и номер его в реестре, и тоннаж, и номер запроса к Космодрому Имллт на посадку, и номер коносамента на генеральный груз для таможни, и вообще – всё, что в голову взбредёт.
Хотя, впрочем, для экипажа корабля подобные фокусы, наверное, не новость. Те, кто летает на этих кораблях, на них же и живут. И таких людей мы, планетяне, называем косможителями. Уж они-то точно знают, в отличие от многих моих соплеменников-планетян, почему Космодром пишется с большой буквы.
Кстати, у нас на планете есть ещё одно сооружение, по своему масштабу и значению для колонии подобное Космодрому. Именуется оно Шоссе. На первый взгляд – это всего лишь неправдоподобно прямая и ровная дорога в тысячу километров длиной и в сотню метров шириной. С обоих концов Шоссе заканчивается небольшими восьмиугольными площадями, которые называют почему-то стрелками – может, оттого, что от них, в соответствии со стрелочными указателями, расходятся во все стороны уже обычные, ухабистые и извилистые дороги современности. Я думаю, что оба наших крупных города привязаны к стрелкам Шоссе, а не наоборот. На одном его конце, у юго-западной стрелки, мой родной город Кодд, а на другом – Космодром и столица колонии, именуемая Инаркт. Как раз вдоль Шоссе этот корабль и будет лететь, постепенно снижаясь, до самой посадки. Идеальный ориентир – если, конечно, пилотам звёздного корабля с его навигационными системами нужны какие-то ориентиры…
Все вопросы о том, как может существовать такая идеально прямая, без единого поворота или подъёма дорога, отпадают, когда смотришь на Шоссе в тех местах, где оно пересекает вьющуюся вокруг него реку Уарату. На каждом из мостов, а их всего три, видно, что Шоссе – это не дорога вовсе, а монолитный тысячекилометровый клин, вершина которого на добрых семьдесят метров уходит вглубь земли. Вдавленное древними создателями в планетарную кору, это исполинское сооружение не подвержено влиянию веков – по его видимой грани разъезжай себе на здоровье. А заодно Шоссе и окружающие его посёлки энергией снабжает, и водой даже… Космодром, я думаю, так же устроен – то есть он не площадка бетонная, а восьмиугольная пирамида, повёрнутая к небесам своим основанием. Страшно даже подумать, какой она высоты, то есть глубины. Очевидно, что для таких творений разума наших предков больших букв не жалко. Особенно у нас, на Имллт, где больше никаких крупных сооружений считай и нет. Ну, разве что ещё комплекс термоядерного конвертора в посёлке Пхата, что стоит на правом берегу всё той же Уараты недалеко от Кодда. Там целая композиция из трёх тридцатиметровых белоснежных куполов, пары таких же белых двухсотметровых труб и нескольких зданий поменьше.
Не подумайте, что я отношусь к своему миру пренебрежительно. Я – часть его. Я здесь вырос. Мне уже за тридцать. Я знаю множество полезных и бесполезных вещей, у меня есть лицензия агента адвослужбы, пистолет и половина дома в непопулярном районе Кодда под названием Шнерс. Но я там практически
не появляюсь – живу у жены, почти на противоположном конце города, в Верхнем Кодде.Я люблю свой город. Я с детства помню туманы над гаванью Кодда и глуховатую ругань рыбаков, приведших свои баркасы с ночного лова. Мой отец тоже был среди них, пока море не забрало его у нас с мамой.
Но во мне всегда жила тяга к далёким тайнам. Я помню, как наблюдал приход корабля с Неосвоенных земель. Каждый раз такой корабль, старое железное корыто, приносил с собой кусочек тайны – не меньшей, чем корабли звёздные, которые тоже, незнамо откуда прибыв, проходили в небе над Коддом, снижаясь к Космодрому. Но до звёздных кораблей на Космодроме было не добраться, а к этому кораблю в порту можно было подойти близко. И даже потрогать его рукой. Корабль стоял какое-то время, а потом, неспешно пересекая бухту Кодда, вновь уходил в непостижимую даль.
Наверное, тяга к тайнам и неизведанным далям живёт в душе каждого мальчишки. Только у большинства она проходит с возрастом. А я вот так этим и не переболел. Вернее сказать, у меня это переросло в профессиональную болезнь. И симптомы её – отбитые две недели назад рёбра и лёгкое головокружение после контузии, заработанной сегодня утром во время перестрелки на реке…
Преодолев боль, я приподнялся на локте. Солнце садилось над океаном. Серповидная бухта Кодда, которой отсюда был виден только краешек, сверкала на солнце, как полированная золотая серьга. Каменный маяк Кодда, венчающий невысокую скалу на мысе Прощания, казался угольно-чёрным.
Маяк этот, уже бог знает сколько столетий торчащий на краю бескрайнего океана, сложен из огромных монолитных глыб, грубо высеченных из скалы лазерным резаком: наши таинственные предки, как известно, были склонны к методам простым, но радикальным.
Те, кто хоть раз бывал на мысе Прощания, знают, что маяк имеет огромную дыру, проделанную неизвестным орудием большой разрушительной силы. Давно ли она появилась и при каких обстоятельствах – официальная история умалчивает. Много раз я собирался залезть в какой-нибудь древний архив или поспрашивать знающих людей, да так и не собрался.
Характерно, что дыра в маяке расположена как раз со стороны порта. Вековые удары ветров с океана маяк выдержал с честью, а тут вот подкачал. Да, получить пробоину со стороны родного порта – это, наверное, самое неприятное. Даже для маяка…
Что ещё рассказать про наш мир для полноты картины? Про дрязги между общинами, которые всем заправляют на местах, и центральным правительством в Инаркт, которое именуется малопонятным словом Кондуктория? Про войну, которую нам вскоре обещают? У нас-то самих воевать некому и не с кем. И поэтому со временем нашлись те, кто собрался в гости к нам – мы, на их взгляд, недостаточно цивилизованны и опасно деградируем.
Или о том, как ко мне попал этот бланк? Как я удостоился чести получить от самого Космодрома столь чудную вещь? Нет, лучше по-другому: что такого должно было случиться в нашем захолустье, чтобы потребовалось расследование, инициированное высшими силами этого мира?
А случилось вот что: однажды с одного из таких вот заходящих на посадку звёздных кораблей прыгнула девушка-косможительница. Ей нужно было во что бы то ни стало попасть к нам на планету в обход Жёлтой Полосы. На самом деле, глупейшая, в сущности, вышла история…
Я не помню другого случая, когда так дико наложились бы одна на другую абсолютно несовместимые, на первый взгляд, стороны бытия. Никогда не думал, что однажды могут смешаться в кучу исторический кризис цивилизации Малого кольца и несчастная юношеская любовь, студенческие шалости и подковёрные игры серьёзной межпланетной политики, мерзкое предательство плечистых дядек из элитной войсковой части и трогательная дружба юных созданий, рождённых по разные стороны Жёлтой Полосы. Головотяпство одних и мудрость других. Абсолютная бестолковость, продуманная стратегия, упорство в достижении цели и слепая случайность. Бесшабашный риск против беспощадной жестокости. Малодушие сильных мира сего и удивительная твёрдость души людей совершенно беззащитных. И когда начинаешь разбираться в этом всём, одно так цепляется за другое, что просто хочется схватиться за голову и закричать: «Ах, абсурд! Абсурд!» Схватиться хочется, да руки постоянно заняты – то рулём, то пистолетом, то они оказываются связаны…