Говорит Москва
Шрифт:
Он приносит еду: «Себе я решил ничего не брать». Она ест картошку. Говорят о выставке. Он целует ей руку – она в шутку отдергивает: «Ты сказал, что у меня плохой цвет лица, а теперь мешаешь питаться». Картошку она, впрочем, не доедает, отдает ему. Он с аппетитом ест.
– Нам этим летом трубы меняли. Как объяснили сантехники, это нужно для того, чтобы горячая вода шла не из резервуара, где она остывает, пока никто не пользуется, а циркулировала, постоянно подогретая. Чтобы, включаешь, и все – сразу кипяток, – не нужно ждать, пока стечет и нагреется. Мы сначала вообще не поняли, зачем это. Открываешь кран – от воды аж пар идет. Кому это надо? Руки такой водой можно только обжечь, а не помыть, короче – хоть чай заваривай, если б ее пить можно
Видели бы вы, с каким аппетитом и умилением сегодня в 18:30 два хипстера пили по 50 г в баре «Камчатка». Выражение лица было настолько счастливым – хоть рекламу снимай. Они на улице сидели, а у окна – девушка с парнем. Девушка рассказывала про свой удавшийся отпуск, но при этой картине толкнула парня в бок, показала в окно – и оба залюбовались. Хипстеры закусили бутербродами с рыбой – и, довольные, ушли.
Видела у Курского вокзала девушку – без юбки, то есть, – просто в колготках шла. Они прозрачные, хоть и черные: все трусы было видно. Кружевные, если интересно, шортиками. Прохожие, конечно, оборачивались, но держали себя в руках.
Потом встретила девушку с зеленого цвета ирокезом. Выглядела опрятно, хоть и панк. А кроме зеленого у нее волосы были сегментами покрашены еще, кажется, в красный и бежевый.
В «МакКафе» мужчина за столиком орет в телефон: «Ты же девушка! Тебе нужно это все только намеком выражать!».
В вагоне метро едут маленькая девочка и ее мама. Сидят рядышком. Мама уткнулась в телефон, девочка рассматривает детский журнал. На остановке около них освобождается место, и как раз заходит еще одна маленькая девочка, садится рядом. Обе девочки светленькие, с косами и в пастельно-розовом. Посмотрели друг на друга. Та, что с журналом, вернулась, было, к нему, но вторая говорит:
– Девочка, как тебя зовут?
Вот так просто, без всех этих взрослых «простите, что беспокою». Первая ответила. Та продолжает:
– А что это у тебя за журнал? С Русалочками? У меня тоже есть, другой. Тут надо раскрашивать?
Журнал они дальше смотрели вместе и что-то свое обсуждали. Но ехать второй девочке было всего одну остановку, и мама потянула ее к выходу. Спрыгнув с лавки, она на прощанье спрашивает:
– А сколько тебе лет?
– Пять!
– А мне четыре с половиной! – кричит уже почти с платформы.
И все, других девочек в вагоне не было.
Осень
На Никитском бульваре в День Города продаются книжки. Поэт в микрофон читает стихи перед кучкой интеллигентных зрителей. Чуть дальше раздают газету, где напечатаны прекрасные тексты Линор Горалик и разные смешные истории о литературе. Один преподаватель, случайно встретив другого, радостно предлагает прочесть в рамках его курса лекцию: «Вы так замечательно читаете!»
У Кремля территория огорожена забором. На обильно украшенной рекламой сцене не в меру разговорчивый ведущий загадывает загадки человеку из толпы, поднявшемуся сюда, видимо, чтобы выиграть какой-нибудь приз. «„Если хочешь быть здоров…“? Ну-у-у… Что нужно делать, чтобы быть здоровым?». На сцене человек из толпы молчит. «Если хочешь быть здоров – брей письку», – орет в подсказку проходящий мимо парень, что называется, «с окраины». «Не, ты чо, надо в рифму, – поправляет его друг. – Если хочешь быть здоров/Отсоси у трех коров!». Мимо проходят два хипстера. Один из них оценивает происходящее: «Ну, что с них взять, свиньи».
Вечером на Болотной площади поет Джеймс Маккартни, сын Пола. В конце выступления он бросает в толпу розу. Цветок, не долетев, лежит в зоне для фотографов. Все спокойно ждут следующих артистов. Из толпы вырывается девушка и
умоляет охранника пропустить ее за ограждение – забрать розу. Тот непреклонен. Тогда девушка просит принести ей цветок скучающую за сценой сотрудницу артистов. «Это для меня очень важно, понимаете?». Сотрудница понимающе приносит. Девушка счастлива. Охранник недоуменно пожимает плечами.В троллейбусе, который неспешно едет по Ленинскому проспекту, у окошка сидят девочка и тетенька. У тетеньки на коленях большой школьный рюкзак и еще пакет. Она говорит строгим голосом:
– Лиза, мне такое поведение не нравится. Зачем ты маме сказала, что мы не составляли рассказ?
– Я забыла, – тихо отвечает Лиза.
– Ну как можно забыть. Теперь записывать будем? Наизусть учить?
– Не знаю. Давай не будем… А какой был рассказ?
– Мы же сочинили. Что в Москве есть Красная площадь – это, по-твоему, не рассказ? Большие дома. И много машин.
Лиза водит по стеклу пальцем, молчит. – Подводишь ты меня, Лиза, – добавляет тетенька.
Девочка вздыхает. Смотрит в окно. А за ним как раз – большие дома. И много машин.
– Наконец мы с Ашотом вышли из отделения. Тигран нас на улице ждал. Состояние у меня – убитое. 10 утра. Я всю ночь не спал, сутки бухал, до этого двое суток работал. Ну все, закончили там, в милиции, пора ехать. И тут… Из отделения выходят… Ну, как сказать? Две фотомодели! Высокие, красивые, в вечерних платьях! И ничего на них нет. Ни сумок, ни телефонов. Оказалось, их таксист вез – и ограбил. Испугал, чтобы они выбежали из машины, и с сумками уехал. Это они рассказали. Тигран нашел машину – но мы впятером не помещаемся. А одной из девушек надо было на электричку. Я братьям говорю: «Вы садитесь, я ее провожу». Поехал с ней в метро до Ярославского вокзала. А она – стройная, на каблуках, и платье у нее с вырезом квадратным на спине. Все смотрят! Ну, я ничего, проводил, посадил на электричку. Э, брат, какая была девушка!
На эскалаторе станции метро «Тверская» мужчина и женщина обсуждают картину дня:
– Ты читала про стерхов? Ну да, все читали. Мы в офисе сначала думали, что это утка. Ржали. Пришел начальник и говорит: «Это не утка, это альфа-журавль!». Мы опять давай ржать. Так весь день. Комменты и фотожабы на всех сайтах жгут. «Путин ведет корюшку на нерест». «Я ничего не хочу решать, я вообще журавль». Еще зачитывали его цитату про групповой секс, в котором можно сачкануть… Нас троллит президент! В такой стране анекдоты не нужны.
Над Яузой берега реки скрепляет аркой пешеходный мостик. Сразу над ним – радуга, тоже аркой. Полноцветная, сильная. Красиво. Рядом в пробке стоит машина скорой помощи. Я неспешно иду вдоль реки, любуясь пейзажем. «Скорая» двигается в том же темпе – для кого-то убийственно медленном. Жаль.
На Винзаводе девушка лет семнадцати ждет на скамейке. Чтобы скоротать время, звонит то подруге, то маме. Очередь доходит до бабушки:
– Алло, бабушка Эля! Это я! Я сегодня еще на работе. Жду журналистов, чтобы отдать им билеты на спектакль. Они посмотрят, а я их потом буду сопровождать в гостиницу. Так что я у Юли останусь опять. На метро не успеваю. Что? Да, теплые вещи поищу там. Хорошо. Бабушка Эля, ну ты чего там разволновалась? Ну чего ты орешь, что у тебя деньги капают?! Это же я позвонила. Бабушка Эля, алло! Ох… Ну пока – так пока.
– У меня в Химках живут родственники. Пара – ей 26, ему 28, и оба не работают. Она не работает, потому что растит ребенка (ему, вообще-то, уже 4 года). А муж – просто не работает. Ходит к друзьям в гости, выпивает «на раёне», тем и занимается. Их содержат родители – ее мама работает нянечкой в Италии, – присылает деньги, и его родители помогают постоянно. Я недавно приехала к ним в гости. Она, во-первых, сразу взяла у меня 500 рублей на сигареты и пиво, а еще посмотрела на мою сумку, говорит: «Какая красивая! Сколько она стоит?». Я ее давно покупала. Посмотрели сейчас в интернет-магазине – такая сумка стоит 13 тысяч. Что ты думаешь – она позвонила маме в Италию и говорит: «Мама, хочу!». И мама ей пообещала купить.