Грабитель

— Да?

— В полиции не считают, что это был парень, с которым она встречалась?

— Первый раз человек, связанный с полицией, что-то слышит о ее личной жизни, — сказал Клинг.

— Ох. В общем, он не производил такого впечатления. Он казался мягким. То есть, когда Джинни говорила о нем, производил впечатление мягкого человека.

— Но его имя она не называла?

— Никогда. Мне жаль.

Клинг встал:

— Мне лучше уйти. Кажется, я чувствую запах обеда.

— Скоро вернется отец, — сказала Клер. — Мама-то умерла. И я что-нибудь готовлю, когда возвращаюсь после учебы.

— Каждый вечер? — спросил Клинг.

— Что? Извините…

Берт засомневался, нужно ли настаивать. Она не поняла, и он вполне мог пожать плечами и забыть о своем вопросе. Но он решил продолжить:

— Я спросил: «Каждый вечер?»

— Что — каждый вечер?

Клер определенно не хотела облегчить ему задачу.

— Вы готовите ужин каждый вечер? Или иногда у вас бывает свободное время?

— О, у меня бывают свободные вечера, — сказала Клер.

— Может, однажды вы захотите где-нибудь пообедать?

— Вы имеете в виду с вами?

— Ну да. Да, именно это я имел в виду.

Клер Таунсенд посмотрела на него долгим строгим взглядом. Наконец она сказала:

— Нет, не думаю. Простите. Спасибо, но я бы не смогла.

— Что ж… гм… — Совершенно неожиданно Клинг почувствовал себя круглым дураком. — Я… гм… тогда я, пожалуй, пойду. Спасибо за коньяк. Очень приятный напиток.

— Да, — сказала Клер, и он вспомнил, как девушка говорила о людях, которые были там и которых там не было, и точно понял, что она имела в виду, поскольку сама здесь отсутствовала, так как была где-то далеко, и ему хотелось бы узнать, где именно. Он внезапно почувствовал безнадежное, но сильное желание узнать, где она была, и, как ни странно, ему хотелось быть там с ней.

— До свидания, — попрощался он.

Клер улыбнулась в ответ и закрыла за ним дверь.

Бросив в щель телефонного автомата десять центов, он услышал голос Питера Белла.

Голос был сонным.

— Не разбудил? — спросил Клинг.

— Разбудил, — ответил Белл, — но все нормально. В чем дело, Берт?

— Молли дома?

— Молли? Нет. Она вышла купить пару вещей. А что?

— Я… она просила меня навести справки.

— Вот как?

— Да. Сегодня я был в клубе «Темп», а потом говорил с некоей Клер Таунсенд. Приятная девушка.

— И что ты обнаружил, Берт?

— Что Джинни регулярно встречалась с одним парнем.

— С кем?

— Это все, что я выяснил. Мисс Таунсенд не знает. Джинни никогда не называла какое-нибудь имя тебе или Молли?

— Нет, ничего не могу вспомнить.

— Очень плохо. Зная имя, я мог бы продолжить. Пусть даже только имя, без фамилии. С этим можно было бы работать.

— Нет, — сказал Белл. — Извини, но… — Он замолчал, и на линии повисла тягостная тишина. Потом он сказал: — О боже!

— В чем дело?

— Она называла, Берт. Она действительно называла имя. О господи!

— Кого? Когда это было?

— Однажды мы разговаривали. У нее было хорошее настроение, и она мне сказала, Берт, она назвала мне имя парня, с которым встречалась.

— Какое это было имя?

— Клиффорд! Боже правый, Берт! Его зовут Клиффорд!

Глава 11

Первого реального подозреваемого в убийстве, которое, как полагали, совершил грабитель, привел Роджер Хевилланд.

Этим подозреваемым был молодой человек по имени Сиксто Фангес, парнишка-пуэрториканец, проживавший в городе немногим более двух лет. Сиксто было двадцать лет, до недавнего времени он входил в уличную шайку, известную под названием «Смерчи». Он больше не принимал участия в деятельности шайки, поскольку предпочел жениться. Его жена Анджелита была беременна.

Как утверждалось, Сиксто избил одну проститутку и украл из ее сумочки тридцать два доллара. Потерпевшая была одной из самых известных жриц любви, действовавших на территории участка, и на самом деле довольно часто ложилась в постель с членами легиона, носящего синюю форму. Некоторые из этих полицейских даже платили ей за привилегию побыть в ее обществе.

При обычных обстоятельствах, несмотря на то что девушка точно указала на Сиксто Фангеса, Хевилланд мог бы забыть обо всем этом, получив некоторое предложение. Известно, что обвинения в нападении исчезали из памяти многих полицейских, когда их обменивали на нужную сумму денег.

Однако случилось так, что как раз в то утро, когда Сиксто доставили в комнату детективного отдела, газеты широко осветили похороны Джинни Пейдж, задержанные из-за вскрытия и всестороннего исследования тела. Газеты также давили на полицию, требуя что-то сделать с этим безумным грабителем, и, возможно, этим объяснялся чрезвычайный энтузиазм Хевилланда.

Он зарегистрировал смущенного и перепуганного Сиксто, рявкнул: «Следуй за мной!» — и привел его в помещение, на двери которого было вежливо обозначено: «Комната для допросов». Зайдя в эту комнату, Хевилланд запер дверь и спокойно закурил. Сиксто наблюдал за ним. Хевилланд был крупным мужчиной, который, по его собственным словам, «никому не позволял себя одурачить». Однажды он попытался прекратить уличную драку и получил переломы руки в четырех местах. Поскольку сломанные кости с самого начала установили неправильно и их приходилось ломать и выправлять заново, процесс лечения был мучительным. Пока Хевилланд поправлялся, у него было много времени для размышлений. В основном он думал о том, как быть хорошим копом. Он также думал о выживании. И сформировал свою философию.

Сиксто даже не подозревал о мыслительном процессе, который привел к формированию кредо Хевилланда. Зато он знал, что Хевилланд был копом, которого по всей округе ненавидели и боялись больше других. Сиксто наблюдал за полицейским с интересом, чувствуя, как тонкая пленка пота образуется над его тонкой верхней губой. Он не отводил глаз от рук Хевилланда.

— Кажется, у тебя возникли небольшие проблемы, а, Сиксто? — поинтересовался Хевилланд.

Сиксто кивнул, часто мигая, и облизнул губы.

— Зачем же ты избил Кармен? — спросил Хевилланд.

Он привалился к столу и не спеша выдохнул струю дыма. Сиксто, худой, напоминающий птицу парень, вытер костлявые руки о грубую материю брюк. Кармен — это была та самая проститутка, которую, как утверждалось, он ограбил. Ему было известно, что она водила дружбу со многими копами. О ее отношениях с Хевилландом он ничего не знал и расчетливо молчал.

— Что скажешь? — спросил Хевилланд необычно тихим и ласковым голосом. — Так зачем же ты избил такую привлекательную девушку, как Кармен?