Грани пустоты

Константин выкинул из головы опоздавшую маршрутку, сделал шаг в сторону офиса, и мир растворился в небытие. Столь же привычном, как ежедневный поход на работу.

***

– Разве так можно?! Почему никто не обратил внимания? Как будто град выпал, и ничего особенного! Мир работает по механике, законам Ньютона и всем научным достижениям, которые человечество постигало с таким трудом, методом проб и ошибок, ценой собственных жизней. Учёных твоего же мира, чьи знания остались в этой библиотеке! – Николай с волнением расхаживал по собственной комнате, заставленной книгами, и постоянно обводил всё собрание руками. Будто он мог удержаться за последний оплот незыблемости в своём маленьком мирке.

– Они ведь просто люди, – снисходительно улыбалась Марта. – Я хотела показать тебе, что возможно абсолютно всё, на что готово твоё воображение. Это не магия, это вседозволенность. Нет границ, нет законов физики и других обыденных рамок. Законы рождают твои творения в дурацкой людской попытке всё структурировать. Классификация спасает их сознание от хаоса. А ты выше этого.

– Моё сознание ничто не спасёт? – тихо прошептал Николай.

Марта высокомерно задрала бровь и оставила вопрос без ответа. Очередная глупая ошибка, теперь она сочтёт его слабаком.

Руки Николая предательски вздрогнули под взглядом наставницы, а в голове ожил образ из первого дня их знакомства. Чёрный балахон и белоснежные, как чистый лист, волосы. Наставница легко превращается в палача, а он – в бесполезный отработанный материал.

– Я понял, перестань, пожалуйста, – произнёс он. – Хаос сама суть демиурга. Вот мой урок.

С лёгкой улыбкой на лице, Марта растворилась в воздухе, нарушив десяток законов человеческой науки. Николай вздохнул с облегчением, и тишина ночного дома укрыла его спасительным покрывалом.

V

Изредка она приходила просто так. По-хозяйски распахивала дверь, здоровалась кивком и плавно опускалась в белоснежное кресло перед камином с очередной книгой в руках. Ещё реже Николай позволял себе предположить, что ей нравился этот дом, если такие понятия вообще применимы к Марте. И она сама когда-то жила здесь, до того, как появился он. Быть может этот камин и библиотека заменяли ей все иные потребности.

– Марта, а что будет со мной после смерти? – робко спросил Николай в один из таких вечеров. Этот вопрос не давал ему покоя с первого дня знакомства. Но буйная фантазия рисовала такие устрашающие картины пустоты и небытия, что он долго не решался даже произносить вслух это ужасное слово – смерть.

Всё перевернула недавняя книга, сама выпавшая с полки прямо в его руки. «Городские легенды Америки» готическим шрифтом чеканила обложка. И первая же история, про демона перекрёстка, оживила в голове целый ряд воспоминаний про ад и рай, Бога и Дьявола. Тревожный комок мыслей завертелся с новой силой.

Марта оторвалась от чтения лишь спустя пару страниц. Она подняла спокойный взгляд на своего ученика и спросила:

– Когда ты стираешь карандашный рисунок с листа бумаги, что с ним происходит?

Николай неловко дёрнул рукав свитера и замялся. Ответ напрашивался сам собой, и он уже чувствовал ледяную волну паники, которая накроет его в одиночестве.

– Он исчезает без следа, – жёстко отрезала Марта, устав ждать ответа.

– А ангелы и демоны? Верования о посмертной жизни, которые в таком количестве выдумали люди? Неужели они зря старались, просто для собственного успокоения? – у него, наконец, получилось совладать с голосом и сделать свой тон под стать ей.

– Пустые страхи. Желаешь проверить?

От неожиданности Николай чуть не подскочил со стула.

Блюз о перекрёстке

Дверь салуна резко распахнулась, впуская осенний ветер и смачный аромат дешёвых духов. На порог шагнула темноволосая девушка в высоких сапогах, достававших ей до бедёр. Талию стягивал чёрный кожаный корсет, из-под него торчала короткая белая юбка. Она колыхалась в такт шагам и заканчивалась за пару дюймов до сапог.

Красавица томно колыхнула ресницами, с наигранным удовольствием поймав на себе десяток заинтересованных взглядов, и уверенно направилась в сторону музыканта.

Тщедушный юноша, которому выпал жребий играть сегодня, лишь коротко кивнул и выдавил безрадостную улыбку, когда девушка замерла у его плеча. Впрочем, красавица не удивилась. Как ни в чём не бывало она заигрывающе провела рукой по его плечу и шее, поправила корсет на груди и тряхнула кудрями. Основная цель была выполнена – ближайшее время всё внимание будет приковано только к ним.

Плотный белый кумар, стелившийся по всему салуну, отдавал табачным смрадом и щипал глаза. Все давно привыкли, и лишь Николай постоянно морщился и кашлял в кулак, чтобы не привлечь к себе излишнее внимание.

Юный музыкант в последний раз подкрутил колки гитары и впервые устремил взгляд на зал. С десяток нетрезвых мужиков в неизменных ковбойских шляпах, несколько чрезмерно громко хохотавших шлюх и священник, забывший дома Писание и уже залезший под юбку к одной из продажных девок. И лишь один взгляд, который был непрерывно и внимательно устремлён на него.

Николай ожидал увидеть многое в глазах музыканта. Страх перед публикой, пускай даже столь невнимательной, вдохновение, затмевавшее красоту его спутницы, мутный призрак алкогольного опьянения. Но то, что предстало взору, было слишком неожиданно. Глаза парня, глядевшие со всех городских афиш, глаза юного признанного гения, не выражали ничего. Абсолютно пустой потухший взор прошёлся по залу. Он не остановился ни на ком конкретном, но явно подметил интерес Николая.

А потом пальцы ударили по струнам гитары. Мелодия резанула слух и полилась столь плавно и протяжно, что публика замолкла с первых нот. Зазвучал совсем не юный голос, не под стать двадцатилетнему мальчишке, который ураганом ворвался в самую душу.

О боги, что он вытворял с гитарой! Будто у деревянного инструмента было собственное сердце, которое стучало в унисон с пальцами музыканта. Целых полчаса ни единый посторонний звук не нарушал мелодичную исповедь, молитву одинокой пары – творца и его гитары. И вместе с пронзительными звуками музыки рвалась на части сама душа салуна.

Когда юноша закончил, ещё минуту стояла полная тишина, отдавая дань его таланту. А потом зал разорвался и вновь загудел. Впечатлённые посетители палили в воздух, наперебой подходили к нему, жали руки и предлагали выпить за свой счёт. Он не отказывался и лишь однажды бросил взгляд на Николая. Но последний остался на месте, и молча кивнул на свой стол.

Получив все полагающиеся почести и рюмки, с целой охапкой дармового пойла, музыкант шумно опустился на стул рядом с Николаем. Пока он садился, одна из бутылок выпала из его рук и разбилась об пол. Но он не обратил никакого внимания ни на дребезг стекла, ни на возмущённые вопли соседей.