Грани

— Сделаю. Удачи.

г. Степногорск, резиденция Элен Уордер. Харальд

— Это получается, мы теперь вроде каперов? — озадачился исторически подкованный Олег.

— Он так и сказал. Хотя скорее спецкоманда. Но самое главное, что эти документы нас легализуют. Значит, нам не придётся искать потом пятый угол. Ещё этот товарищ, Василием его зовут, сказал, что организует техническую помощь. Завтра поедем на "Кречет" посмотреть, что там у них в заначке.

— Не кинут нас? — Лейла запустила в игру червовую восьмёрку. Олег скинул и Михалыч с недовольным урчанием отгрёб "домашнего" короля.

— Не кинут, — сказал он. — Им деваться некуда. Вот и пришлось пойти на такой… нетрадиционный шаг.

— Ладно. На сегодня задачи ясны. Отдыхать и всё такое. Элен приготовила комнаты, две на первом этаже и три на втором. В каждое всё что нужно есть. Я ушёл.

Дом Элен оказался не просто большим. Он был обширным. Ни в один из прежних визитов я не видел его целиком, не до того было. Я постоянно ловил себя на том, что действительно отвык от настоящей домашней обстановки.

В выбранной мною комнате на втором этаже не было ничего лишнего. Никакого намёка на поздневикторианский стиль, в котором выдержан особняк. Наше с Фрези логово было обустроено точно так же — поменьше мебели, побольше деталей.

Сначала я привёл в порядок снаряжение, вычистил броню и перебрал оружие. Без двенадцатикилограммовых объятий титана и кевлара я ощущал себя странно. Вроде легче, и в то же время чего-то не хватает. Разъятые на части доспехи лежали у входа, под вешалкой. Занятная смесь хайтека и вековых рецептов — камуфлированный кевлар, хитрый титановый сплав… и толстый нижний слой из вощёной кожи.

После неторопливого кайфа под горячим душем я переоделся и полез в небольшой холодильник. Пшеничное пиво в банках, мелкая разнообразная закуска. Уверен, что Олег с Михалычем сейчас не торопясь и со вкусом накачиваются чистейшей водкой, а Сандра учит Лейлу и эльфинь каким-нибудь европейским коктейлям. Каждому своё. Я натаскал на сервировочный столик кальмаров, орешки и прочее полагающееся по такому случаю, пошёл за банками.

Дверь, бесшумно открывшись, впустила Элен.

Умеет она наряжаться… — заметалась во внезапно опустевших мозгах одинокая мысль.

Она сменила свой строгий дневной наряд на нечто не то древнеегипетское, не то кельтское. Иссиня-чёрная накидка, обшитая тонкой серебристой каймой, белое платье с пояском. Мелкие искорки на вшитых в застёжки платья камнях.

Я нашёл в себе силы пихнуть локтём дверку холодильника.

— Элен… Ты что?

Чувствуя себя донельзя отупевшим от такого зрелища, я всё же сложил два и два. Пока я соображал, она одним движением освободилась от накидки. Уперев в лоб ледяную банку, я частично пришёл в себя. Металл выпал из руки. Я поднял накидку, завернул в неё Элен и крепко взял за плечи.

— Ты что?

Она смотрела на меня влажными дрожащими глазами. Я всё прекрасно понимал, но… Дело было не только в ушедшей Фрези и тех чувствах, что ещё во мне остались, Элен не привлекла бы только генетического импотента.

— Элен, не торопи события. Это свяжет нас. Понимаешь?

Кивнув, она попыталась скрыть слёзы.

— Я… Глупо, конечно, звучит… я решила, что тебе тяжело, что тебе нужно какое-то утешение. Я и так…

— Элен, сказать, что ты мне не нравишься — солгать. Знаешь, не так важно даже, почему ты пришла, но сейчас рано. Пойми, принцесса, рано…

Я отпустил её руки. Элен подняла глаза. Она долго-долго, пристально смотрела на меня, я взгляда не отводил. Вдруг она обхватила меня за шею, коротко и остро впилась в губы и убежала.

Чувствовал я себя полным идиотом. Но какими-то остатками разума понимал — по-другому не следовало поступать. Привязать к себе ещё одну женщину я не мог. Фрези не вернётся, и мы сами разорвали то, что нас соединяло. Но сейчас я должен быть один. Без сердечных привязанностей, без эмоций. Открывшийся в Зоне нюх на опасность настойчиво напоминал о себе.

Нигде и никогда. Снежный песок. Фрези.

От воды дул сырой пронзительный ветер. Он срывал с камней мелкие колючие снежинки, бросая их в меня. Завернувшись в плащ, я сидела между скал, в узкой расщелине, но порывы ветра каким-то образом находили меня.

Из моего ненадёжного укрытия был виден кусочек этого заброшенного, заметённого снежным песком погоста. Прошло чувство лёгкого безумия и растерянности. Я проверила, что у меня есть. Полплитки тёмного шоколада, два крупных мандарина, литровая фляжка с разбавленным вином. Два ножа, скорострельный "Спектр" и три рожка к нему. Вот и всё. Это Харальд с его верблюжьей привычкой наедаться про запас стрескал бы всё и пошёл куда глаза глядят… а мне придётся хоть как-то растягивать.

Хотя куда идти-то? Может, это мёртвый, пустой мир из множества тех, про которые в вечерних девичьих беседах рассказывали мне эльфини. Или до жилья здесь три сотни километров по горам, и я рухну от усталости и голода на полпути. Но лучше уж так, в действии, чем тупо сидеть и ждать неизвестно чего.

Я встала. Харальд хорошо придумал с этими застёжками для плаща возле пояса и бёдер, чтобы он не трепыхался при ходьбе и не цеплялся за что ни попадя. Харальд, Харальд… Но я не могла остаться. Сражаясь с чудовищами, нужно следить, чтобы самому не стать чудовищем. Я надеялась, что он удержится на этой грани, проходящей внутри каждого из нас. Я вызвала к действию свои новые силы, чтобы спасти его и остальных, но остаться рядом с ним значило бы для меня невозможное, самой стать сокрушающей машиной, шагающей по трупам и крови. И я ушла той дорогой, которую открыло мне пока ещё человеческое сердце.

Половинка мандарина, две дольки горького, концентрированного шоколада. Несколько глотков из фляжки. Этого должно хватить на два-три часа. Неизвестно, где здесь какие стороны света. Самого-то света почти не было, вместо него под плотными тучами стояло какое-то колышущееся свечение, будто близкое море испускало это полуживое тусклое сияние. В клубящихся, постоянно толкущихся низких облаках фиолетово-коричневого оттенка не было ни единой прорехи, но даже далёкие, изломанные вершины у самого горизонта я видела отчётливо.

Я решила, что лучше всего будет пойти вдоль берега. Может, мне повезёт, и я найду людей. Или какое-то укрытие. Или хоть что-то, способное помочь мне здесь. Снежный песок взвихрялся от шагов и быстро оседал. То ли мне показалось, то ли по берегу моря и вправду шла тропа. Я не поленилась вернуться и обследовать склон, по которому поднималась от моря. Там не было ничего.

Кто знает, как идёт время здесь, но по моим часам прошло час сорок, когда я, придерживаясь тропинки, вышла к устью небольшой речки, метров пять-шесть в ширину. Здесь было намного меньше снежного песка, он прилетал редкими морозными крупицами и тускло белел на склонах оставшегося позади мыса. И по прежнему ни деревца, ни травинки, только обкатанная морем тёмная галька на берегу и щебёнка подальше. Булыжники, скалы, целые хребты такого же безжизненного камня. Я склонилась над речкой. Быстрое течение цепляло мелкие камешки и песчинки, перекатывало их. Ни водяного мха, ни водоросляной ниточки. Мёртвый ручей.

Я перешла его метрах в ста от берега, у самого истока. Вода била прямо из-под скалы. Ещё через час поняла, что пора бы отдохнуть. Сев на подходящий плоский обломок, я достала мандарин и заметила на поверхности моря что-то движущееся. Быстро проглотив сочные дольки, я полезла вверх по скальным уступам. Раз видно с самого берега, значит рядом.

Слаженно перебирая вёслами, сюда шла небольшая ладья. Мачта, парус убран. Меня и так должны были заметить, но я сняла плащ и замахала им, крича.