Гребень Матильды
Шрифт:
Дождавшись телеги, посланной за трупом, уже под дождем они вернулись в село.
Баб пришлось опрашивать в кабинетике делопроизводителя. По одной они заходили на допрос к Рыклину. Остальные толпились во дворе.
Анна, отлучившаяся в уборную, шла по узкому коридорчику, вытирая платком руки.
– Товарищ уголовный розыск! – окликнули ее.
Обернувшись, она увидела Любу, манившую рукой.
– Зайдите сюда на минуточку.
– Что такое? – строго спросила Анна, подходя.
– Я… – замялась Люба и вдруг выпалила: – Вы хлеба
И протянула ватрушку. Творожная нашлепка сверху сытно поблескивала.
– Спасибо, не нужно.
– Да чего не нужно!
Люба сунула ватрушку ей в руку.
– Вы ж девочка еще! Вам питаться надобно. А то глянь, в чем только душа держится!
Анна откусила поджаристый краешек и только тут поняла, как голодна. Утром выскочила из дому, даже чаю не попила. Проспала! Все чудный сон про земляничную поляну досматривала!
– Шпасибо огомное! – прошамкала она.
Подперев рукой щеку, Люба с жалостью смотрела, как товарищ уголовный розыск уписывает ватрушку.
– Вы не подумайте, я не подлизываюсь. Просто сочувствие взяло. На трупы глядеть – это что ж за работа для девушки!
Анна хотела оправдаться, но вместо этого махнула рукой.
– И не говорите!
Ощутив поддержку, Люба расхрабрилась.
– Насчет баб наших сказать. Ничего они путного про Тихона не скажут. Кроме Авдотьи Грибановой. Они в молодости женихались. Авдотья до последнего с ним веселые беседы вела.
– Веселые?
– Ну да. И на Пасху завсегда челомкалась, хотя праздновать запретили.
– Это серьезно.
– Куда! Так что вы сразу к Авдотье толкнитесь. Чтобы времени зря не тратить.
– А которая из них Авдотья?
– В горохах.
Дожевывая ватрушку, Анна выглянула в окно. Белый платок в крупный синий горошек сразу бросился в глаза.
Она постучала по стеклу. Женщины обернулись, и Анна поманила рукой ту, что была ей нужна.
– Люба, я здесь с ней поговорю.
Понятливая Люба без разговоров шмыгнула в коридор.
Интересно, какой у нее резон на Авдотью показать? Не имела ли она сама видов на обходчика?
Авдотья вошла бочком и встала у двери, подперев притолоку. Только взглянув на нее, Анна поняла: женщина и в самом деле крайне взволнована. Даже хуже – убита случившимся.
– Вы были знакомы с Тихоном Васильевым?
– Была, чего уж тут, – ответила Авдотья еле слышно.
– Когда видели его в последний раз?
– Накануне. Но не вечером, а утром.
– Он говорил что-нибудь?
– О чем?
– Что собирается делать? Куда пойдет? Не ждет ли кого в гости?
– Не собирался он никуда. И гостей не ждал.
Авдотья все смотрела в пол, крутя концы платка.
Анна подошла к ней.
– Расскажите все, что знаете. Я же вижу: вам что-то известно. Кто и за что мог убить Васильева?
Авдотья подняла красные глаза.
– Тихон в прошлом путевым обходчиком служил. Тихий человек, незлобивый.
– Может, и незлобивый. Но кто-то же убил. Деньги у него водились?
– Да откуда же? Ни у него, ни у сына. Ума не приложу, кому понадобилось! Случайно на лиходея
напоролся, видать. Из тех, кому все поперек глотки.– Тихона убили не дома, не на улице. Как, по-вашему, он мог оказаться у насыпи? По грибы пошел?
– Не собирался он никуда. У него еще с воскресенья спина сильно болела. Видно, злодей его сюда приволок.
– Для чего?
Авдотья пожала круглыми плечами.
– Давно будка заброшенная стоит?
– Так еще с семнадцатого. Тихон к ней вообще не наведывался. Чего тут? Чапыжник один! Репей да крапива! Сами видели!
Авдотья глядела с искренним недоумением. Она в самом деле ничего не знает. Просто переживает потерю близкого человека.
Анна задала еще несколько вопросов, заходила то с той, то с другой стороны, но ничего от Авдотьи не добилась.
Отпустив вконец измученную женщину, она вышла в коридор в поисках Любы.
Оказалось, что та ушла.
А вот это интересно.
Не была ли ватрушка взяткой?
Поздно ночью Кама позвонил своему новому работодателю и доложил о первых выводах.
– Два убийства, говорите? Значит, охота на клад Матильды еще не закончена, – отозвался тот. – Что ж, это и хорошо, и плохо. Плохо, что у нас есть конкуренты, а хорошо – раз ищут, значит, еще не нашли. У вас есть шанс.
Кама решил, что будет уместно продемонстрировать уверенность в благополучном исходе дела.
– Не сомневаюсь, товарищ нарком.
– Надо же, какая бабенка ушлая! Сколько лет прошло, а ее драгоценности найти не могут.
– Думаю, дело не в ней. Этим посерьезнее люди занимались. После отъезда Матильды завершить ее дела в Петрограде взялись великий князь Сергей Михайлович и брат Матильды Иосиф.
– Потому Романов и не уехал, как считаете, товарищ Егер?
– Уверен. Именно он занимался сокровищницей, поэтому упустил возможность вовремя убраться. Князь собирался переправить драгоценности в Лондон. Но английский посол помочь отказался. Тогда этот великий знаток передовых технологий…
– Он, кажется, казематы любил строить?
– Не только. Еще пороховые погреба и подземные коридоры. Соорудить грамотный тайник в Стрельне мог легко.
– Почему вы думаете, что драгоценности спрятаны на даче, а не в особняке на Кронверкском?
– Для тайника такого объема городской дом не подходит.
– Но были же свидетельства, что в особняке инженерная команда рыла тайник, а потом туда опустили сорок ящиков якобы с шампанским.
– У жадности глаза велики.
– А в Стрельне? Там забор открытый. Все видно. К тому же копать надо было глубоко, иначе размоет грунтовыми водами. И закрывать герметично.
– Вот видите, товарищ нарком, сами сказали – воды. В Петрограде они гораздо ближе к поверхности. Конечно, мелкие тайники были и в особняке, причем закладывались еще на стадии проекта. Однако никто не предполагал, что прятать придется так много. Тайники в доме давно обнаружили… новые владельцы. Все было разграблено в первые дни. Перекопали территорию, вскрыли полы в каждой комнате. Наверняка обнаружили бы если не сам тайник, то его следы. Ставлю на Стрельну.