Гребень Матильды

– Гражданин, подождите!

– Товарищ Чебнева! – крикнули из квартиры.

Она оглянулась на голос и досадливо отмахнулась, а когда взглянула вниз, человек исчез из поля зрения. Лишь чей-то окурок дымился в консервной банке из-под гороховой похлебки на подоконнике. Это еще что за явление?

Анна выбежала из парадного, догадываясь, что и на улице никого не увидит.

Так и есть. И след простыл.

Первый промах, товарищ Чебнева. Хорошо бы – последний.

Сестру убитого привела под руки соседка. Та все никак не могла прийти в себя. Смотрела под ноги и бормотала невнятно.

Прошла мимо Гнатюка, но даже головы не повернула.

В соседней комнате Анна помогла усадить ее на стул и села рядом. Сможет ли бедная женщина связно ответить на вопросы? Вряд ли.

А ответы нужны. И именно сейчас, пока окончательно не впала в забытье. Человеческий организм защищается от горя. Может взять и вычеркнуть из памяти то, что его убивает.

С ней такое было, когда привезли тятеньку. Она видела и слышала. Каждый нюанс, каждое слово. А потом ничего не могла вспомнить. Из памяти словно стерли самое страшное. Кто? Как? Объяснить невозможно, но позднее Анна не раз думала, что если бы помнила – наверное, не вынесла бы.

Оглядевшись, она заметила на столе графин с водой, налила и, приподняв голову женщины, заставила сделать глоток.

Челюсти бедняжки мелко затряслись. Следом – руки. Анна сжала их в своих ладонях.

В таких случаях человеку говорят – «успокойтесь» и «не волнуйтесь». Обычно после этого тот начинает нервничать еще сильней. Как? Объясните мне: как успокоиться?

Лучше выдавать команды. Их человек в шоке точно понимает.

– Лидия Борисовна, посмотрите на меня, – твердо произнесла Анна.

Женщина подняла стеклянные глаза.

– Когда вы зашли, в доме были посторонние? На лестнице? В квартире?

Та помотала головой.

– Вы трогали что-нибудь в помещении?

Снова отрицание.

– До тел дотрагивались?

Женщина кивнула. Руки заходили ходуном. Анна еле удержала их.

– Матильда, – вдруг прошептала Лидия Борисовна.

– Матильда? Кто такая Матильда?

Снова мотание головой.

– Кто такая Матильда? – медленно повторила Анна, глядя женщине в глаза.

Та разлепила синие губы.

– Надя сказала… Она так сказала.

До Анны вдруг дошло:

– Ваша племянница была еще жива? Она произнесла имя «Матильда»? Кивните, если так и было.

Женщина кивнула и закрыла глаза. Она качнулась и стала валиться набок.

– Данила, помоги!

Рыклин с милиционером подхватили ее. Из прихожей прибежала соседка и увела беднягу прочь.

– Соседку допросил? – повернулась Анна к Рыклину.

– А то как же. Ничего не знает. Спала. Но тоже про Матильду слышала, когда сестру убитого отпаивала.

– У нее есть предположения, что за Матильда?

– Нет.

Анна повернулась к милиционеру:

– Кот в доме есть?

– Не могу знать. Не видел. Может, выбежал на улицу?

– Выясните, кого могли звать Матильдой. Опросите еще раз соседей.

– Будет сделано! – с готовностью вытянулся милиционер.

Видать, тоже из бывших. Скорей всего, городовой в прошлом. И как умудрился остаться на службе? В любом случае сейчас от него больше толку, чем от некоторых.

Анна взглянула на Рыклина.

Тот сделал вид, что приказа не слышал, и отправился в соседнюю комнату.

Ну и черт с ним! Пусть делает что хочет!

– Странно, что девочка была жива после такого удара.

– Бывает, – пожал плечами Гнатюк.

Закончив работу, он небрежно покидал инструменты в чемоданчик и с ходу перешел на мову.

– Пробачтэ, други, но бильше ничого. Усе завтра. А зараз до побачення, громадяне.

И кинул, проходя мимо Анны:

– Не журысь, дивчина. Зловишь ты того вурдалака.

– Так и будет, Олесь.

Ей показалось: он хотел сказать что-то еще, но Гнатюк быстро вышел из комнаты. По лестнице загрохотали его «чоботы».

Старый друг

Оставив Рыклина дожидаться, когда приедут за трупами, Анна отправилась в отдел.

Подозрительный гражданин все никак не выходил из головы. Поразмыслив, она решила доложить о странном явлении Кишкину.

Ее упущение, что не смогли задержать, ей и отвечать.

Начальник был на месте. Уже удача. А то вечно сам ездит на задержания. Неугомонный просто!

– Товарищ Кишкин, разрешите?

– Заходите, товарищ Чебнева, – неожиданно официально отозвался начальник и кашлянул.

Ага, значит, в кабинете посторонние.

Анна вошла и вытянулась в струнку.

– Разрешите доложить?

Сбоку у окна шевельнулась какая-то фигура. Не обращая на нее внимание, Анна бодро доложила:

– Взяли трех карманников, орудовавших в Таировом переулке рядом с Сенной площадью.

– На Сенном рынке? – откликнулся Кишкин. – Так что?

– Оказалось, один – из тех, кого видели во время ограбления второго универсального магазина ПЕПО в Гостином дворе. Во время допроса согласился показать, где квартируют остальные члены банды Синицы, бывшего подручного Ивана Белова по кличке Ванька Белка.

– Синица – мой давний знакомый. Столкнулся с ним на узкой дорожке в двадцатом году, когда Белку брал, – произнес Кишкин, выразительно глядя на подчиненную.

– Разрешите доложить в письменном виде?

– Разрешаю. Идите, товарищ Чебнева.

Она развернулась и неожиданно услышала:

– Давно не виделись, Анюта.

Остановившись, Анна уставилась на сидевшего у окна человека.

– Никита, ты? То есть товарищ Румянцев.

Поднявшись, тот шагнул и заключил ее в объятия. Дружеские, конечно, но все равно. Уж больно смело Румянцев себя ведет в кабинете начальника УГРО.

– Прости, не узнала сразу. Ты как здесь?

Она покосилась на Кишкина. Тот что-то искал в бумагах.

И что это значит?

– Да вот зашел по делу к Владимиру Александровичу.

Так они знакомы?

– Ты где сейчас?

– С весны в Петроградской ЧК.

– Я думала, в Москву подался.

– Ну… как подался, так и вернулся. Партия направила к вам на усиление.

В его голосе слышалась гордость. Значит, на повышение пошел.

– Так ты надолго?

– Надолго, Анюта.