Грешники

— Ты же обещал мне вкусную рыбу в деревенском стиле на углях? — Мне надо куда-то скидывать негатив, и Дима это, конечно, понимает, но молчаливо сносит.

Тем временем блондинка продолжает поправлять волосы и их с Гариком разговор явно переходит в более приятное русло, потому что муж изредка даже улыбается и непринужденно потягивает что-то их стакана. Там, кажется, плавает лимон и много льда, но почему-то я уверена, что это что-то безалкогольное. Или он отказывался пить только рядом со мной? Чтобы не в хмельном угаре не соблазниться на законную супругу и не изменить своей… несвежей любви?

«Остановись!» — мысленно прикрикиваю на свою внутреннюю стерву.

Я же умею трезво мыслить.

Нужно просто включить голову и логики, пока не скатилась в откровенную грязь.

В том, что мужчина изменяет, не виноват никто, кроме мужчины. Не была бы эта женщина — была бы другая. Почему он выбрал ее, я все равно не узнаю и не хочу знать.

В конце концов, я тоже не стала заморачиваться долгими поисками подходящего любовника, а взяла то, что было доступно здесь и сейчас.

— Так и будешь смотреть на них весь вечер? — интересуется Призрак.

— Тебя это беспокоит?

— Мне не очень понятно, чего ты добиваешься, — искренне отвечает он. — Если хочешь, чтобы приревновал — просто пройди мимо, иначе он тебя в жизни не заметит. Если не хочешь — давай просто уйдем. Куда скажешь. Можем просто погулять пешком по городу.

Но, кажется, уже поздно, потому что блондинка, в очередной раз поправляя волосы, поворачивает голову как раз в мою сторону. Она немного щурится, потому что явно видит мой взгляд в упор. Потом моргает как будто от удивления. Потом ее рука тянется через стол, касается ладони моего мужа и Гарик смотрит в мою сторону.

Я улыбаюсь, наверное, шире чем Джокер из всем известных комиксов.

Поднимаюсь из-за стола и демонстративно иду к выходу.

На крыльце пахнет весенним вечером.

Если бы не идиотская ситуация — было бы самое время просто погулять по деревенским пейзажам, насладиться видом на озеро и посмотреть на закат.

Господи, я уже сто лет не думала о том, что в жизни есть еще что-то кроме работы и карьеры.

— Маша, — слышу за спиной голос Гарика, который тонет в стуке закрывшей за ним двери. — Я правильно понял, что ты хочешь поговорить?

Глава 62

Еще никогда в жизни мне не было так тяжело сдержать откровенную гадость в ответ.

Она сидит во мне — еще не оформившаяся, но уже едкая и ядовитая. И чем больше я держу в себе эту дрянь, тем сильнее она просачивается в меня саму.

— Сейчас ты скажешь, что это не то, что я думаю, — пытаюсь держать лицо.

— Я не думаю, что тебе интересно, что я скажу, — спокойно отвечает Гарик. — У тебя приятная компания.

Проглатываю желание тут же во всех подробностях пересказать ему содержание прошлой ночи.

И, как оказывается, хорошо, что не делаю этого.

— Я рад, что ты решила попытаться наладить личную жизнь. Даже если мне немного… не понятен выбор.

Сколько бы я не пыталась отыскать в его словах хоть намек на злость или раздражение — там ничего этого нет.

Ему все равно, с кем я провожу время.

Ему плевать, что я встречаюсь с другим мужчиной, и наверняка еще больше плевать, что эти встречи могут быть старыми и на постоянной основе.

— Хочешь обсудить выбор наших «людей для души»? — спрашиваю я, чтобы хоть как-то подкормить внутреннюю стерву, иначе она наломает дров.

— Нет, мне это абсолютно не интересно.

— Было бы проще, если бы ты не врал о том, что в твоей жизни есть только я, — продолжаю выплескивать злость и раздражение. — Чтобы я не…

Хочу сказать, что тогда бы я по крайней мере попыталась жить своей жизнью и, возможно, у меня было бы время смириться с мыслью о разводе и хотя бы попытаться встретить другого мужчину, а не запираться в офисе и в какой-то из дней вдруг с ужасом понять, что от меня воняет бумажным складом, а не пахнет «Хорошей плохой девочкой».

Хочу… но не говорю.

Эта информация Гарику тоже не нужна.

— И давно у тебя с ней? — Злость сходит с меня как отлив. И чтобы не упасть от внезапной слабости, успеваю взяться за перилла. — Она выглядит… эффектной.

— Ты не умеешь врать, — добродушно, но с холодом в глазах, улыбается муж. — Ты думаешь, что она старше, что я променял тебя на «возрастную каргу» или что-то в таком духе. Извини, но я бы никогда не стал обсуждать тебя с кем бы то ни было, и так же не собираюсь обсуждать ее.

— Это так благородно.

— Не язви, Маш.

— Не все из нас идеальны! — Быстро вспыхиваю и так же быстро гасну. Еще пара таких эмоциональных извержений — и мне понадобится психиатр, и комната с мягкими стенами. — Извини. Просто… это было слишком неожиданно.

Меня трясет.

Еще немного — и мои внутренние тормоза не сработают, я разревусь или, еще хуже, закачу истерику и превращусь в ту ужасную женщину, на которую бы сама пострела как на монстра.

Нужно взять себя в руки, закончить разговор и уехать.

Интересно, что он обо мне думает теперь, когда увидел с Призраком? Я упала ниже плинтуса? Теперь не может быть и речи о мировых соглашениях и «забери себе все, только уходи»?

— Ты можешь взять машину, — он кивает на «мерс» моего папы. Не новый — да, но машина отличная, и до сих пор прилично стоит. — И… не уходить из дома.

— Мне не нужна твоя машина и твой дом.

— Ты все это давно заработала, Маш.

Я невольно поворачиваю голову, потому что впервые слышу в его словах что-то похожее на раздражение. Как будто по какой-то причине ему нужно быть уверенным, что я взяла все, чем он решил меня осчастливить.

Прищуриваюсь, разглядывая его лицо.

Оно, конечно, каменно-спокойное.

В самом деле, что это я? Где эмоции, а где — Гарик. Он был спокоен и сосредоточен даже когда мы занимались любовью.

— Знаешь, — я все-таки справляюсь с чувствами, — я как-нибудь сама разберусь со своей жизнью, машинами и жильем. Я выходила за тебя замуж не для того, чтобы урвать что-то после развода. Мне достаточно опыта. Вот за него спасибо.

Я оглядываюсь на закрытую дверь, думаю о том, что Призрак, наверное, даже если он поступил со мной как последний чудак на букву «м», не заслуживает моего ухода по-английски, но вернуться в зал и снова увидеть там эту женщину… Это все равно, что расковырять только начавшую заживать рану.