Грёзы

Спустя неизмеримое количество времени, локти стали неметь. Чувствовал, как в кожу впиваются очерствевшие корневища, битые стекляшки и острые камни. Прополз по моим подсчетам метров пятнадцать, тупика не было, ровно, как и света. Местами тоннель расширялся и воздух вроде прибывал, временами сужался, я думал это конец.

Но продолжал ползти, сила выжить перевешивала силу страха… Не останавливался ни на секунду… полз на одном дыхании. Земля хрустела меж зубов. Сплевывал. В глаза засыпалась какая-то дрянь. Все ничего… До жути горели порезы на щеке… Локти волокли тело уже руководствуясь своими ощущениями.

Я уже сбился сколько полз, внезапно в нос ударил аромат терпкой горечи… Опустил голову уткнувшись о корягу, торчащую из-под земли, боялся вырубиться и задохнуться.

Закрыв глаза, которые в принципе и не приносили особой пользы, усилил чувство обоняния… Учуял аромат трав. Неужели выползу у огородов… Еще несколько метров и повеяло прохладой, но темень. Оставив позади еще пару метров, почувствовал, как острые колья веток впились в лицо, а вместе с ним лицо обволакивал пронизывающий ветер.

– Свобода, – прокричал я, зажмурившись, опустил голову, сжав плечи, стал всем телом выталкивать кучи веток, которыми забили выход из тоннеля. Это мне давалось гораздо тяжелее, чем ползти.

На ветках были колышки словно от шиповника или веток акации, понял, эти порезы на щеке, чем-то напоминали прокалывание этими шипами. Еще пару рывков, сопровождающихся моим лютым криком… Я вытолкал ветки наружу, почувствовал влажные травинки, выдергивая их от счастья, сжимал и разжимал в ладонях, которые очерствели.

Затем стал растирать глаза, забитые землей, роговицы, наверное, были повреждены до основания. Еле продрав их, убедился, ночь…

Глубокая ночь. Я посреди леса, никакого не огорода. С высоких макушек елей, пронзающих звездное небо, доносилось уханье сов. Пытался вдохнуть полной грудью, перевернулся на спину, но диафрагма все еще напряжена, никак не пропускала воздух… Накрыло безумное состояние, не поддающееся описанию…

Почувствовал приближение чего-то невесомого, повернул голову в сторону густо рассаженных берез и над лицом пролетела птица, скорее всего это была сова. Ощутил касание, чего-то резкого, но мягкого…

Тела не чувствовал, оно было сравнимо с мешком картошки, полностью обездвижено. Даже не мог поднять руки. Не отводя взора, глядел в сторону одного из деревьев. Это дико пугало, но что-то невероятное пряталось и будто наблюдало за мной. Это точно не было игрой воображения. Может на это смотрела испуганно бабушка.

Черная тень словно высокий, тощий человек, в чем-то черном.

Я боялся моргнуть и увидеть это перед своим носом. Оно действительно зашевелилось, я затрясся, бороться не было возможности. Мне казалось, оно медленно приближалось, при этом стоя на месте. Расстояние до меня было примерно в семь метров. Я только видел расплывающиеся во мраке пальцы, похожие на ветви деревьев.

Тут же хруст ветки, с другой стороны, где-то совсем близко. В паре сантиметров. Тень ладони нависла над лицом. Я, щемя сердце повернул взор.

– Усни, – прошептал женский голос. Тут же зазнобило… судорогами проняло тело, – усни, – повторил властный голос, я вертел головой. Хотел приподняться. Тело сопротивлялось. Услышал шевеление ветвей, где стояла тень. Зубы застучали…

– Остановись, – прикрикнул голос человека, лицо которого за ладонью не видел.

– Шшшшшто ты такое… – скрипя зубами прошептал.

– Уснииииииии, – донеслось… не успел ничего понять. Все закружилось. На голову натянули мешковину.

Что-то неописуемо сильное, осознавая моим человеческим сознанием, так вцепилось мне в щиколотки и поволокло по траве, будто я невесомый. Пару секунд нехватки воздуха и сумрак.

Глава III

«Страсти по Матвею»

– Когда в твоем уничиженьи,

Судьба невольно приведет,

Тебя с несчастьем в столкновенье

Нарушив кротости обет.

Ты истины не премолчи,

Несчастье смело обличи.

Враждой его пренебрегай

И никогда не унывай…

Слышал шептание женского незнакомого голоса… Сквозь волокна мешковатой ткани увидел тусклый солнечный свет. Руки туго связаны за спиной. Я лежу на чем-то твердом. Тошнит сильно. Осознав, что столько часов на лице перетянута толстая мешковатая ткань, впал в панику… одновременно удивляясь живучести человеческого организма.

– Когда родня твоя и другиии

Тебя покинут, изжденуууут

Забыв приязнь твою заслу…

Я закашлялся, перебив ее не нарочно, думал сейчас задохнусь. Она подошла ближе.

– Тебя забвенью предадут, – прошептав коснулась плеча.

– Кто ты? Снимите мешок, я сейчас умру.

– А что, не держит эта жизнь?

– Развяжите, – на выдохе прохрипел. Ловкие пальцы развязали веревку на шее, резко стянули мешок с лица, меня тут же стошнило на подушку. Я, сплевывая остатки рвоты со слюнями, пытался поднять голову, но тщетно, так как лежал почти на животе, лишь упираясь локтем на бок.

Она присела на корточки, ее глаза пересеклись с моими. Они наивно улыбались, затем на лице засияла коварная улыбка с оскалом…

Я, умываясь в своей рвоте, слегка приподнял лицо.

– Ты кто такая? – прошептал ей в лицо.

– Ты мне не нужен, только твое сердце.

– Ты сектантка? – застучали мои зубы… Она расхохоталась. Глаза ее становились зловещими. – Cущ, ты слышал?

– Что? Cущ? – ее злорадная улыбка исчезла с лица.

– Как ты оказался в этом никому неизвестном тоннеле? – поднялась она и стала расхаживать по непонятному мне помещению, похожему на курятник, стены которого были похожи на брус.

– Путешествовал.

Она резко подсела и ехидно вгляделась в глаза. Я точно видел их, эти карие глаза. Где, где? Прищурил свои, всматриваясь.

– На кладбище, ты видел меня, не томи пустые мысли… – прошептала она, практически не шевеля губами, буквально считав мои мысли.

– Кто ты? Наверное, чокнутая соседка бабушки?

– Баааабушки… – наполнились ее глаза гневом. – Костяяя?

– Что? Нет…

– Сброд старухи Нагаи… Кожа тонкая, полупрозрачная – пена молока. От тепла плавится. Глаза просвечиваются, ясных оттенков: серых, голубых, зеленых. Волосы, колосья овса, ржи, пшеницы. Высокие, стройные, словно тополя, ясени и березы. Взгляд волчий, орлиный, ястребиный. Мало овечьей крови вкусили?