Грёзы

– Ох, не знаю… Не нравится мне эта история в целом. Не должно быть так, что молодые умирают, не повидав жизни, не прожив истинных чувств. Ее смерть не забудется даром, – сжалась бабушка в кресле. – Кошмары мне снятся, побыл бы у меня с неделю.

– Да хоть месяц.

Меня так клонило в сон, не мог даже подняться и направиться в дом. Глаза закатывались.

– Так дремлешь, будто отвара полыни напился. Сны будут красивые…

– Ага, а что полынь психотропное?

– Не знаю, чего «…тропное», но, если грамотно приготовить, сны красивые снятся, либо вещие.

– Угу, – почти сквозь сон пытался реагировать. Только почувствовал, что она накрыла меня пледом, который покалывал чувствительную кожу рук. Я провалился в невесомость.

***

Не знаю, сколько времени спал, но бездарная игра комара на скрипке и великолепный укус были несравненны. Открыл глаза и заметил сидящих неподалеку Рому и бабушку.

Уже смеркалось, лампочка с тусклым желтым светом покачивалась на ветру, освещая крыльцо. Стая мошек облепила единственный источник света и видимо тепла. Что они, словно мотыльки, так рьяно летели на пламя.

– Пусть и сегодня здесь переночует, завтра сам приедет, не переживай.

– Нет, мама велела сегодня вытащить его отсюда.

Интересно они вершили мою судьбу.

– Мама-мама! Делайте, как душе угодно, – поднялась бабушка и стала собирать чашки на поднос.

– Расскажи про Алису еще.

– Тебе-то зачем?

– Тимур интересовался.

– Я вам что, архив? Ничего не знаю. И Тимуру твоему передай, пора забыть. Пусть не приезжает в наши края. Стал часто наведываться.

– Ты утром снова намекнула, что-то на счет того, что ее прабабка ведьма была. Это ведь небылицы?

– Ну в каждой лжи, есть пуд правды. Или нету?

– Бабушка ближе к теме. Она из этой деревни была?

– Кто, Алиса? Не знаю.

– Бабушка…. Я умоляю, в двух словах.

Я замер. Даже задержал дыхание. Видимо духовная связь Ромы и бабушки была ближе, так как при мне она ни разу не обмолвилась о таком.

– Не знаю откуда она. Вроде в Марьинке с бабкой жила, пока та не померла. Приехали аж из Карелии на наши теплые юга.

– И? Какая связь?

– Говорят, ведуньей была она потомственной, – прошептала она.

– Ну, говорят. Алиса не была такой. Немного странной и все, – парировал брат.

– Ну, знаешь ли. Дар такой передается не всем. А если и передается, надо им уметь пользоваться или платить, если берешь от «жизни все».

– А с бабкой-то что стало, такие умирают разве? А она не была ведьмой?

– Если найдут преемницу, то да.

– Ну ты даешь, – рассмеялся цинично Рома. – Она-то? Алиса? – осмотрелся он. А я тут же прищурился и продолжал похрапывать, продолжая казаться глубоко спящим.

– Говори, что в мыслях?

– Тимур говорил, она касаться к себе не позволяла.

– А чего удивительного? Матвея она любила.

– Не понимаешь ты. Вообще касаний не терпела, будто кожа обжигалась от прикосновений. А ведь она была прекрасна. Кудрявые русые волосы, медовые глаза. Светлокожая и нееежный голосок. Невинный цветок.

– Когда любишь одного, а касается другой, это и есть ожог.

– Да пойми ты, бабушка…

– Говори на чистоту, – рассердилась она, тон ее очерствел.

– Есть ли еще какие доводы, что она ведьмой могла быть. Как это определяют? На что они способны. Кроме проклятий?

– Никак не понять, если она сама не захочет. А на что они способны лучше вам никогда не знать. Дьяволицы в человеческом обличии, могут улыбаясь сердце выдернуть на глазах и раздавить в ладони…

– Уууууужас, – вытянул Рома. – А внешне?

– Внешне самые обычные. Более чувствительные, говорят, что неловкость и недомогание чувствуют, когда глядят на них такие.

– Ну говорят же, они привлекательные. Мужчины рядом голову теряют, глаз оторвать не могут. А посмотришь, вроде ничего особенного. И тут же мысль «ведьма приворожила». Хотя, повторюсь, Алиса была прекрасна.

– Какой же ты омерзительный, – не выдержал я и сел, скинув плед.

– Вот только не заводитесь, – сурово вытянула указательный палец Аглая Архиповна, повернувшись в мою сторону.

– Я о него руки пачкать не собираюсь, – поднялся, – я спать. Ба, занеси молока перед сном.

– «Ба, занеси молока перед сном» теленку, – процитировал меня Рома, – а как же миндальное молоко, и безглютеновые диеты. Желудок смотри посадишь, – провоцировал дальше.

Игнорируя его, направлялся ко входной двери.

– Еще про Вальпургиеву ночь спроси, – усмехнулся я и ухватился за ручку двери. Ее будто кто-то задергал с обратной стороны, – да прекрати, Костя, – рассердился я и пытался дальше безуспешно открыть дверь.

– Кости здесь нет, – хором сказали они, испуганно глядя на меня. Я опешил, отошел на шаг. И мы отчетливо увидели, как металлическая ручка сама поднялась в исходное положение, ком сжался в горле. Я отбежал к ним.

– Что эттто?

– Заклинило может, – убеждать стала бабушка.

Она подошла, резко дернула и дверь распахнулась.

– Заклинило, бывает, – опустив глаза вошла внутрь, прихватив поднос с чашками.

Я вытянул трясущуюся ладонь и отчетливо помнил сопротивление секундой ранее.

– Неженка, испугался? Поехали, к маменьке довезу, – пытался шутить Рома. Но радость его не разделял ни морально, ни физически. – Испугался привидения?

– Вот если б знал, что это привидение. Не испугался бы. Пугает неизведанное.

– Оооо, приведение, – развел руками Рома. – Аууууууууууу…

И тут же со стороны улицы, позади ворот донесся резвый девичий смех, словно с насмешкой, с издевкой. Мы переглянулись.

Я ни то, чтобы испугался. Но какая-то тревога разрасталась в сердце еще с раннего утра. Но даже маленькая тревога может доставлять огромные волнения.

– Поехали, а то прекрасные радужки твоих поэтичных зеленых глаз от страха почернели. Скоро драматичное сознание исказится. Заедем в клуб, деревенские байки мигом из головы вытряхнут.

– Не ты ли интересовался, Алиса ведьма или нет? А теперь заливаешь мне, что байки.