Громче меча 3

— Пусть говорят и дальше, — усмехнулся я. — Что ещё болтают на улицах?

— Ну, ходят слухи о новом поветрии в восточных провинциях, — ответил Зонг. — Кто-то утверждает, что это оспа, а кто-то уверен, что корь. Власти на это ещё не отреагировали, поэтому непонятно, правда или нет. Но на пустом месте говорить бы не стали. Как думаешь, может быть правдой?

— Возможно, — пожал я плечами. — Не такая уж и редкость, если подумать.

В городе никогда не утихают эпидемии, потому что селитряницы служат не только источником селитры, но и рукотворным биореактором, в котором вызревают новые формы болезнетворных микробов.

К слову, кровососам очень не нравятся эпидемии, потому что они, скажем так, «объедают» их. Самые главные показатели для кровососов — это рождаемость и смертность. Первого должно быть как можно больше, а последнего как можно меньше.

Поэтому городские колодцы систематически известкуют, а вокруг селитряного квартала создана небольшая зона отчуждения, где никто не живёт.

Хлора местные не знают, поэтому эффективно обеззараживать воду практически нечем — государство занимается известкованием, то есть, насыпанием в колодец гашёной извести, которая убивает бактерии, осаждает извести и улучшает вкус воды.

Больше надёжных способов обеззараживания колодцев нет, хотя это не мешает всяким народным знахарям окуривать колодцы «волшебными» травами, которые якобы убивают злых духов, насылающих на людей болезни.

По хорошему, селитряный квартал давно следовало перенести на пару десятков километров за черту города — в прошлом так и делали, кстати, но город постоянно «догоняет» селитряницы…

— Посмотрим, как будут развиваться события, — сказал я. — О чём говорят жители нашего квартала? Жалобы, потребности, пожелания?

— Все ждут от тебя реальных действий, — ответил Зонг. — Из пожеланий — все хотят чистые улицы. Теперь, когда стало безопаснее, люди начали обращать внимание, что на улицах валяются говно, мусор и алкаши. За сегодня я уже четырежды слышал пересуды о грязи на улицах.

— Значит, волнует людей, — кивнул я. — Исправим всё.

Мне нужно будет переизбраться через три года — дешевле и легче будет удовлетворять запросы жителей, чтобы потом не пришлось тратиться на тонны «ножек Буша». (1)

Да и тут эффект низкой базы влияет — уровень жизни очень близок к плинтусу, поэтому любое, даже незначительное, улучшение ситуации заметно сразу.

— Надо будет выкроить время на митинг, — вздохнул я. — Накрыть поляну для всех желающих, поспрашивать, кто чем дышит, кто как живёт и так далее.

Местные вообще не привыкли к такому панибратству со стороны власть имущих, всё это кажется им какой-то дикостью, но они, судя по отзывам, списывают это на то, что я байгуй и у нас, байгуев, так принято.

Но максимально выражаемая заинтересованность и обеспокоенность их жизнью, тем не менее, нравится людям и поднимает их уровень лояльности ко мне.

— Когда? — уточнил Зонг.

— Примерно через пару недель, — ответил я. — Заодно отчитаюсь перед избирателями о канализации.

— Я разнесу весть по всему кварталу, — пообещал мой пиарщик.

Примечания:

1 — Ножки Буша — некогда распространённое на постсоветском пространстве прозвище куриных окорочков, импортируемых из США. Горбачёв и Буш-старший в 1990 году заключили договор о поставках окорочков из США. Учитывая, что советская экономика к 1990 году была окончательно распидорашена «ускорением» и «перестройкой», на прилавках не было вообще нихуя, кроме томатной пасты, но и та потом исчезла, ножки Буша стали решением. Дошло до того, что до 40% экспорта окорочков из США приходилось на Российскую Федерацию. В 2006 году доля ножек Буша на российском рынке составляла 35%, но затем падала всё сильнее и сильнее — например, в 2014 году доля составляла 25%, а в 2014 как-то резко составила 0%, сам знаешь почему.

Глава пятнадцатая Сиэра Папа Униформ Сиэра Кило

*881-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, на улицах*

Пересекаю трущобный массив насквозь и выхожу на строительную площадку. Тут на улицах грязь и нечистоты, люди живут крайне бедно, криминальная обстановка далека от благополучной, ну и вообще, мрачная атмосфера чернухи из репортажей НТВ…

— Приветствую вас, мастер Вэй, — поклонился прораб, Юн Цзыю.

— Приветствую тебя, Цзыю, — ответил я ему кивком.

Так-то, я тут не какой-то хуй с горы, а целый председатель совета, потому ко мне надо исключительно на «вы», а я, к большей части обитателей квартала, просто должен обращаться на «ты», потому что статус и не поймут, если я буду тут расшаркиваться с обычными людьми.

— Что случилось? — спросил я.

— Мы… эм… — замялся прораб.

Сяо Вэйдун, член совета, которого я озадачил вопросом расчистки канализации, поставил на должности совершенно левых людей, которые никак с ним не связаны — либо что-то чует, либо реально добропорядочный.

Поводов «что-то чуять» у него полно — я отправил на ртутные рудники двух братьев-акробатов, Дин Цю и Дин Хуя, посмевших начать пилить средства, выделенные на строительство парка. Они не могли не понимать, что парк у меня под пристальным надзором, но поделать с собой ничего не могли, поэтому случилось закономерное «маски-шоу», после которого состоялся скорый суд.

Ну и третий клинический долбоёб, член совета Сунь Шэн, попробовал аккуратно передать один из складов, находящихся в имуществе квартального совета, под лабораторию для производства ланфена.

Идиот не понял, что это были мои люди, прикинувшиеся представителями клана Муюй. И исполнено это было максимально тупо — от представителей за два ли воняло городской стражей, а ещё клан Муюй слишком далеко отсюда, чтобы эффективно контролировать работу лаборатории и поставлять сырьё. Но обещание двадцати золотых лянов полностью застило глаза бедолаге Суню и он просто не смог удержаться.

Посмотрим, сколько он протянет на урановых… тьфу ты! Посмотрим, сколько он протянет на ртутных рудниках…

Каждая «посадка» детально освещалась на досках для объявлений и через глашатаев — это довольно-таки дешёвый способ продемонстрировать, что работа ведётся, ситуация под контролем и всё будет хорошо.

— Что «мы… эм…»? — спросил я.

— Мы выкопали проход в канализацию, мастер Вэй, — ответил прораб. — Но дальше идти не можем — там трупы…

— Какие ещё трупы? — удивился я.

— Люди, мастер Вэй, — ответил прораб. — Много людей.

— Ну-ка… — пошёл я к яме.

Рабочие сидели рядом с ней и пили сильно разбавленное вино.