Громче меча 3

— Мой мальчик… — просипел Хаомин, ощущающий пустоту в груди, становящуюся всё больше и больше. — Нет…

Чужак, насилующий его жену, впился зубами ей в горло и тоже начал пить.

— А как же мы?! — возмутился другой чужак, носящий синие латы.

— У него есть дочери, — отвлёкся от трапезы чужак. — Ебите их! А эта моя!

— Нет… — Хаомин вновь попробовал подняться на ноги, но чужак удерживал его.

— Да! — усмехнулся он. — Смотри! Ха-ха-ха!

— Не задерживайтесь! — заглянул в дом другой чужак. — У нас ещё вся деревня впереди! И в деревне никого не есть — они нужны живыми. И этого тоже не есть — он выглядит здоровым!

— Да, повелитель! — ответили чужаки хором.

— Я проверю, — предупредил их старший чужак. — И если окажется, что мы не досчитаемся корма, вам всем несдобровать!

— Я лично прослежу, повелитель, — ответил первый чужак. — Мы соберём достаточно корма — клянусь. Этого — на улицу! Живо!

Держащий Хаомина чужак потащил его наружу. Другие чужаки уже приготовили несколько десятков железных крестообразных конструкций с кожаными ремнями. Основания у них были длинными и острыми.

— Привыкай к ней, корм! — усмехнулся чужак и прижал его к конструкции.

Он затянул ремни на руках, ногах и туловище, совершенно обездвижив, а затем легко поднял его и воткнул конструкцию в землю, а Хаомин повис на ней.

— Зачем?.. — спросил он. — Зачем?..

— Закрой рот, скот! — дал ему мощную пощёчину чужак. — Зачем? Ха-ха! Тебе интересно?! А я скажу: все вы — корм! Самая обычная скотина! А мы — едоки! Мы — высшие, созданные, чтобы властвовать и наслаждаться вашей тёплой кровью! Так устроен мир, поэтому ты, корм, отправишься в Юнцзин, где тебя очень дёшево продадут, как поросёнка, на рынке! А вот твоя семья… Ха-ха-ха…

— Нет!!! — выкрикнул Хаомин. — Нет!!!

— Заткни его, — выглянул из окна другой чужак с окровавленным лицом. — Мешает.

— Легко! — усмехнулся его соратник и вытащил из кармана ветошь.

Он грубо раздвинул Хаомину челюсть и затолкал ему в рот грязную ветошь, а затем вытащил из кармана кожаную ленту и замотал ею его рот.

— Будь мужчиной, ха-ха-ха! — рассмеялся чужак. — Терпи страдание молча! Ха-ха!

— Ха-ха-ха!!! — рассмеялся проходящий мимо чужак в чёрных латах и в шлеме, изображающим морду кабана.

Хаомин пытался вырваться, но скрепили его слишком надёжно. Он рыдал, бился, мычал от отчаянья, но всё было тщетно.

На фоне кричали люди — на деревню тоже напали. Кто-то пытался бежать, но чужаки легко догоняли их, несмотря на тяжёлые доспехи. Они глумливо смеялись, когда ловили беглецов.

А затем крест с Хаомином выдернули из земли и потащили куда-то.

Оказалось, что притащили его к телеге, в кузове которой уже лежало несколько человек. Сыровар Южэнь и зависимый селянин Сюэтун. Хаомина бросили прямо на них.

— Эй, нормально воткни их в пазы! — раздражённым тоном приказал один из чужаков. — Никто этого за тебя делать не будет! Хули кидаешь их, мразь?!

— Пошёл ты нахуй, Таланор! — ответил чужак, принёсший Хаомина. — Тебе надо — ты и делай!

— Ты доигрался, — констатировал Таланор, слезший с места возничего и извлёкший меч из ножен. — Вытаскивай меч, сукин сын — сейчас я раскрою тебя от башки до жопы!

— Да чего ты так сразу, а? — отступил чужак. — Ладно, я воткну их!

— Я уже достал меч, Моркант, — покачал головой Таланор. — Дерись или станешь кормом! Давно я не пил несвежей кровушки…

— Ах, сука! — выкрикнул Моркант и вытащил свой меч.

Началась драка, которой Хаомин мог бы порадоваться. Но он впал в состояние полного безразличия к происходящему. Перенесённые ужас и отчаяние отключили его сознание.

Он равнодушным пустым взглядом пронаблюдал, как Таланор обезоружил Морканта, отрубил ему голову и начал жадно пить его кровь прямо из обрубка шеи.

— Да-а-а… — с наслаждением изрёк он, отбрасывая иссушенное тело. — А теперь можно и потрахаться, хе-хе…

Он направился в деревню, оставив тело соратника и телегу.

Другие чужаки приносили новые кресты с людьми и бросали их рядом с телегой. А затем появилась группа из четырёх байгуев в броне попроще и подешевле — они вытащили из телеги Хаомина, Южэня и Сюэтуна, а затем начали втыкать основания крестов в пазы на полу кузова, перед этим сводя их руки к туловищам.

Так получалось очень компактно — они размещали людей вплотную, по четыре человека в ряд. Стало тесно и тяжело даже дышать, но Хаомину было уже всё равно. Он принял свою смерть и хотел, чтобы всё это поскорее закончилось.

Когда телегу набили пленниками, вернулся Таланор, напевающий какую-то весёлую песенку на неизвестном Хаомину языке и подстегнул лошадей.

Они удалились от деревни Сичжу на десятки ли. Хаомин был вынужден смотреть в затылок Сюэтуну, который всю дорогу дёргался и мычал в бессильном отчаянии.

— А вот мы и на месте, — произнёс Таланор, останавливая телегу. — Эй, вы! Разгружайте корм! И чтоб без глупостей — узнаю, что кто-то отпил хоть капельку, накажу вас всех!

К телеге подошли люди в обычной одежде, с лицами, как у обычных жителей Поднебесной, но с такими же багровыми глазами, светящимися в темноте.

Они были слабее, чем байгуи, потому что не могли выдёргивать кресты из пазов в одиночку. Работали они сообща и когда двое выдернули крест Хаомина, он увидел их алчные взгляды — они хотели съесть его. А он надеялся на это и даже повернул голову, чтобы было лучше видно шею.

— Я слежу за вами, выродки!!! — предупредил их Таланор. — А ну убрали свои ёбла от него!

Хаомин поморщился от раздражения — умереть не удалось.

После выгрузки из телеги их начали плотно заматывать верёвками и загружать в большие деревянные ящики.

В ящиках есть отверстия, чтобы внутрь попадал воздух, поэтому задохнуться в них не получится. Они предусмотрели всё.

Во тьме ящика время будто остановилось. Воспоминания возвращали его в светлое прошлое, он вспоминал лица жены и детей, переживая тяжёлую и душераздирающую скорбь.

Но хуже всего было осознание, что за них никто не отомстит. Армия вана не придёт, а сам Хаомин ничего поделать не сможет, потому что он слишком слаб. Он не смог защитить семью, а сейчас находится в ящике, в цепях — как он может отомстить?