Громче меча 4
Шрифт:
На боевой дух порочников это не повлияло вообще никак — они продолжили атаковать нас с былым остервенением и умирали столь же быстро, потому что ничего в картине боя не изменилось и они всё такие же жалкие и слабые для двоих юся…
Площадь залита людской кровью, в воздухе пороховая вонь, повсюду разбросаны трупы с выпущенными кишками или мозгами, а врагов ещё много.
Маркус яростно ревёт и с неестественной скоростью размахивает своей ненаглядной мисс Пэйн, а я стреляю из Д-11 по построившимся жуаньши, решившим, что надо брать нас тактикой.
Передо
Жуаньши моего выстрела не перенесли — их разбросало по брусчатке переломанными телами, более не способными встать самостоятельно.
Опускаю взгляд на свой нагрудник и вижу, что на нём уже несколько десятков маленьких вмятинок, впрочем, как и на защите рук и ног — стреляли, суки. Но больше никаких последствий не ощущаю и не наблюдаю, поэтому можно сказать, что эксперимент с перспективным снаряжением претерпевает ожидаемый успех.
Порочники, живые и не совсем живые, закономерно, закончились.
— Нихуёво повоевали, бро! — с улыбкой заявил Маркус, чёткими движениями перезаряжающий свой Биг Ган.
— То ли ещё будет! — улыбнулся я в ответ.
Тоже решаю, что сейчас лучший момент для перезарядки своего ручного артиллерийского орудия. Думаю, нужно действовать смелее и наращивать калибр ручницы — возможно, мы потянем 60-миллиметровое ручное орудие.
Отдача будет мощнейшей, но зато картечи будет больше и разлёт адским — это уже оружие массового поражения…
— Что с этими? — указал Маркус на пытающихся отползти куда-то гражданских. — Мы же, как бы, не спасать их пришли?
— Нет, мы здесь не за этим, — покачал я головой, а затем обратился к мужику, ползущему на перебитых кувалдой или чем-то подобным ногах. — Эй, ты! Откуда будешь?! Да, ты! Откуда пришёл?!
— Я, мой господин… — повернул он ко мне голову. — Я отсюда, мой господин…
Жопу ему разорвали основательно. Наши враги — это ёбнутые на голову психи, которые не остановятся ни перед чем, лишь бы удовлетворить свои извращённые потребности. Им нет разницы, мужик или баба — надо трахать с особой жестокостью.
Дедушка Фрейд был прав: всё и всегда сводится к сексу. Власть человек получает — начинает неистово ебаться или, если нельзя ебаться, то будет сублимировать. Деньги получает — то же самое. Ёбнется на голову, как порочник — тоже всё сводится к одной только ёбле. У них даже людоедство, если верить лекциям мастера Вэя, имеет отношение к сексуальному контексту, а не к какому-то ещё.
— Эй вы, все! — обратился я к выжившим. — Отблагодарите нас за спасение! Снимите тех несчастных с крестов и помогите им уйти дальше на восток! На востоке стоят императорские войска — они помогут вам!
Некоторым, как я вижу, уже не помочь — налицо признаки мора…
— Всех, у кого покрасневшие глаза и землистая кожа — не трогать! — велел я. — Действуйте живее — от этого зависят ваши жизни!
Выжившие засуетились. Некоторые из них перенесли истязания в относительной целости, поэтому быстро сориентировались в диспозиции
и начали делать, как я говорю.Распятых бедолаг сняли и понесли на восток, к кордонам 1-й дивизии морской пехоты Юнцзина…
— Сделали, что могли, — сказал я и пошёл дальше.
— Мы не спасатели, а уничтожители, хоуми! — криво усмехнулся Маркус. — Пойдём и порвём ещё больше этих мудаков, хоуми! Ах, как мне не хватало хорошего рубилова!
Рубилова впереди столько, что оно нас ещё форменно заебёт…
*1078-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, пригороды, улица Ма Бэя*
— Ёбаный в рот!!! — выкрикнул я. — Берегись!!!
Падаю на правое колено и укрываюсь за пуленепробиваемым щитом, а Маркус бросается к брошенной телеге, наполненной керамическими амфорами.
Двухцуневое орудие, установленное на баррикаде, делает выстрел и я сразу же ощущаю мощное давление на щит, который с лязгом бьёт меня верхней частью по шлему.
Бросаю взгляд направо и вижу, что Маркус не особо пострадал, но искупался в вине, которое, судя по запаху, является разбавленной дешёвкой. И не жалко даже.
— Ты цел?! — спросил Маркус.
— Кажется, да! — ответил я, отбрасывая измятый и в трёх местах продырявленный щит. — Вперёд!
Врываемся в облако дыма, висящее перед баррикадами, пересекаем его и выходим прямо на артиллеристов, лихорадочно перезаряжающих орудие.
Нанизываю на штык сразу двоих артиллеристов, а Маркус проводит мощную серию из трёх ударов и убивает сразу четверых.
У орудия было своё боевое охранение из десятка солдат-жуаньши. Продержались эти ребята недолго…
— Жалко бросать, — посмотрел Маркус на орудие. — Состояние неплохое…
Он пнул жуаньши, в котором застряла его мисс Пэйн. Тело рухнуло на окровавленную землю и Маркус добил мертвеца тычком основания годендага в голову.
— Укатим в тот дом? — предложил я.
— И снаряды туда же, — кивнул Маркус. — Потом, когда всё кончится, утащим в квартал — чувствую, что нам пригодится вся доступная артиллерия.
Сзади раздались выстрелы. Мы обернулись, но всё быстро закончилось — дух-ящер с фламбергом вонзил свой меч в грудь порочника с ружьём, а дух-мечник отрубил голову копейщику.
Перед этим, как я понимаю, они зарезали ещё троих мудаков, подбиравшихся к нам с Маркусом.
Ящер отсалютовал нам своим мечом. Я признательно кивнул ему.
— Сара кроет, — улыбнулся Маркус.
Духи двигаются примерно в двухстах метрах позади. Это специально на случай, если нас захотят основательно окружить. У Сары всё серьёзно, поэтому мы даже не задумываемся о прикрытии со спины — всё схвачено.
Разворачиваю орудие и быстро закатываю его прямо в жилой дом с северной стороны улицы. Маркус заносит туда же боеприпасы.
Накрываю орудие тканью, сорванной с окровавленной постели и выхожу на улицу.
— Вроде, в глаза не бросается, — сказал Маркус.
— Главное — не забыть, — вздохнул я. — Идём дальше.