Громче меча 4

Ауф дер хайде блют айн кляйнес блюмелайн! Тум-тум-тум! Унд дас хайсст: Эрика!

— Всегда чувствовал, что вы, мрази ёбаные, так и не оставили свою гнилую хуйню! — заявил я.

Юрген лишь с презрением ухмыльнулся.

— Подойди сюда, пообщаемся, ссыкло ты ебаное! — призвал я его.

Вскидываю Д-11 и стреляю.

Юрген применяет стихию Воздуха, чтобы молниеносно взмыть метров на шесть, а затем, столь же быстро, приземлиться обратно.

Здесь пулемёт нужен, чтобы достать его…

— Маркус-Маркус-Маркус! — обратился Юрген к моему чёрному бро. — Чёрная ты обезьяна, нихуя так и не поняла!

Мне стало обидно за него, что утроило моё желание достать сучонка и запытать его до смерти.

— Надо было добить тебя тогда, мазафака! — ответил Маркус. — Ну, ничего, сейчас исправим!

— Что ты там собрался исправлять, горилла безмозглая?! — усмехнулся Юрген. — Твоя мать уже высрала тебя из своей пизды — ничего уже не исправить!

Похоже, что он слишком увлёкся обсиранием Маркуса и почти перестал следить за мной. Ошибка страшная, блядь…

Ненавязчиво сокращаю дистанцию — теперь Маркус взял на себя роль «загонщика», а я стал «перехватчиком».

— Твой отец, наверное, бросил вас сразу же, когда увидел, что высрала его жена! — продолжил Юрген. — Впрочем, ничего необычного для ниггеров!

Двигаюсь не очень быстро, чтобы он не почувствовал опасности. По этой же причине стараюсь не смотреть на него.

— Умри, обезьяна!!! — прокричал Юрген и направил на Маркуса «Разрывающую бурю».

Это хуйня из-под коня, пригодная для борьбы против слабых чудовищ или простых людей. «Стальных врат» достаточно, чтобы эта пафосная практика ощущалась как сильный поток воздуха.

— Ты долбоёб?! — спросил Маркус. — Прекрати драться, как тёлка, шугар! Я пришёл на серьёзный поединок, а ты предлагаешь мне свой пидорский петтинг! Сразу было понятно, что ты ебаный бездарь и слабосилок без какого-либо потенциала — все мастера знали это! Даже Порочный Цикл тебе не помог — ты жалок, мазафака! Иди и удавись, пока мы с Витей не умерли от стыда за тебя!

— Да как ты смеешь, недочеловек?! — не на шутку разъярился Юрген. — Когда я сокрушу тебя, ты будешь молить о смерти! Я выебу тебя, обезьяна!

— А-а-а, так ты ещё и пидор… — неодобрительно покачал головой Маркус.

— ЗАТКНИСЬ, СУКА!!! — проревел Юрген.

Похоже, Маркус неслабо так задел его ЧСВ. Я отсюда вижу, как у бедняжки жопа горит…

Медленно извлекаю из сумы дротик. Столь же медленно замахиваюсь, а затем молниеносно метаю дротик.

Юрген, готовивший какую-то особо мощную практику, упал на колени, а затем и вовсе распластался. Дротик попал ему прямо туда, куда я целился — в основание позвоночника. Юся такое не убьёт, но обязательно обездвижит.

Маркус не прохлопал момент, подлетел и шарахнул ему по башке с ноги.

Я тоже подлетел к нему, извлёк из ножен княжий меч и двумя движениями отсёк Юргену руки.

— Мистер Смит, — обратился я к Маркусу. — Огоньку не найдётся?

— Для вас, мистер Ковалёв, сколько угодно! — оскалился тот и прижал свои руки к обрубкам.

Раздалось шипение и завоняло мясом.

Юрген заорал, но, почему-то, с очень довольной улыбкой.

— Сукины дети… — произнёс он, когда ему надоело орать.

Примечания:

1 — Голова человека и непрактичность её ношения — в среднем, голова мужчины весит 5–6 килограмм, из которых 1,5 килограмма, в среднем, занимает непосредственно череп. Носить такое постоянно, в качестве украшения — такое бывает только в кино или на фэнтезийных иллюстрациях. Но важно знать, что некоторые народы возводили отрубленные головы в культ. Например, кельты — вряд ли они таскали головы с собой, но у Г. Ю. Цезаря, в его «Записках о Галльской войне», есть сведения, что кельты крепили головы врагов к своим повозкам и хранили их в качестве ценных трофеев. У скифов и сарматов был «древний и красивый обычай» изготавливать из черепов могущественных врагов чаши для питья — кочевникам этот обычай зашёл, поэтому его можно было увидеть, а если не повезёт, даже поучаствовать в нём лично, у древних тюрков, хазар, монголов и мадьяр. В общем, нерационально таскать на себе головы и черепа — тупо тяжело.

Глава вторая Керосином их, керосином!

*1078-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, пригороды, безымянный базар*

— А-а-а, так вот ты чего не сбегал, да? — усмехнулся я, увидев подкрепление, прибывшее на базар.

Их четверо и они вооружены.

Судя по всему, это юся-отступники, но лица их мне незнакомы. Хотя какие это, блядь, лица? Предательские морды со свиными оскалами, нахуй!

Юрген заулыбался — он парализован и Безруков, но, наконец-то, прибыла кавалерия и теперь всё точно будет хорошо. Точно-точно.

— Ты знаешь кого-нибудь из них? — спросил Маркус, перехвативший мисс Пэйн поудобнее.

Неизвестные юся неспешно приближались.

— Неа, — покачал я головой.

Среди них есть два «физика» — мужчина и женщина. Они голы по пояс, хотя на груди женщины есть лента из кровавой стали, прикрывающая срам. Некоторые порочники яйцами звенят и жопами светят, поэтому мне не очень понятно, чего это она грудь прикрывает…

Мужик же сверкает развитой мускулатурой, которую портит лишь нездоровый оттенок кожи. Он какой-то желтушный, будто чувачок давно страдает от гепатита или очень давно наслаждается алкоголизмом с циррозными спецэффектами. Язв, струпьев и нарывов на коже нет, потому что он «физик» — сопротивление организма тлетворному влиянию Запада просто должно быть на высоком уровне, по умолчанию.

Женщина-юся, судя по всему, откуда-то из Вьетнама или Таиланда — я забыл, как называется тот регион, где Малайзия и Камбоджа. Оттуда, короче говоря. Кареглаза, черноволоса, конституция тела атлетическая — на лицо красива, была когда-то, а сейчас всё портит землистый оттенок кожи и какая-то здоровенная нездоровая хуйня на верхней губе. Это что-то вроде герпеса на максималках.

Мужик-юся, скорее всего, откуда-то из Южной Европы — возможно, из Италии или Испании. Кареглазый длинноволосый шатен с правильными чертами лица и не очень аккуратной бородкой-эспаньолкой.

Оставшиеся двое — это стихийники. Они оба мужики, причём один сразу же бросается в глаза, потому что негр. И негр из тех, которые прямо негры — чёрный, как эбонит, будто только что прибыл из самого сердца Африки. Но изысканную черноту его кожи портят язвы, почти такие же, какими может «гордиться» Юрген.

Второй — белый, русоволосый и голубоглазый. Как мне кажется, он славянин.

— Эй, пидор! — крикнул я ему на русском.

— Пошёл нахуй! — ответил он.

Точно славянин.