Громче меча 4

— Ты же американец, да? — спросила ню-ван.

— Да, — подтвердил Маркус, — но это не имеет отношения к делу.

— Не переживай, — попросил я Кааи. — Там будет всего-то десять тысяч морпехов…

— Десять тысяч?! — выпучила глаза ню-ван. — У меня вся моя армия — это девять тысяч сол…

Она запнулась, так как поняла, что ляпнула лишнее.

В пятидесяти метрах от нас стоят её гвардейцы — что-то около батальона. Наверное, она взяла их на случай, если мы решим дуркануть и убить её. Но это формальность — их недостаточно, чтобы даже просто задержать нас с Маркусом на пару секунд.

— Восемь тысяч семьсот при тридцати полевых орудиях, — улыбнулся я. — Мы знаем.

— Наверное, это должно стать лучшим доказательством наших мирных намерений, — сказал Маркус. — Мы могли бы взять твою провинцию силой, могли бы убить тебя ночью, пока ты спишь в своём не очень-то роскошном дворце или, например, убить тебя прямо сейчас, а затем прикончить твоих гвардейцев, которые даже не успеют добежать до тебя. Но мы с Виталием — самые миролюбивые юся во всей Поднебесной! И мы предлагаем тебе сделку.

Всё это горькая правда — мы могли бы, но не станем, потому что мы хорошие, хе-хе-хе…

— Я хочу получить от вас гарантию ненападения, — потребовала Кааи.

— Будет, — легко согласился я. — Можешь быть уверена, что твоя провинция интересует нас как рынок сбыта и источник сырья — в Юнцзине очень много денег и очень большой спрос на сырьё.

В провинции Мэйхуа проживает что-то около полутора миллионов человек, местность равнинная, холмов практически нет, а на юго-западе есть большие леса. Также имеются не очень богатые залежи железной руды, есть месторождение меди, но главная ценность провинции — азуритовая шахта. Собственно, халат Кааи покрашен краской, получаемой из добываемого в той самой шахте азурита.

— Вы загнали меня в угол, — сказала ню-ван. — У меня нет выбора.

— Таков Путь, — развёл я руками.

*1537-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и наня Вэй Та Ли*

— Нянь Вэй!!! — ворвался в мой кабинет Зонг. — Вы должны это услышать!

— Да тише ты, — попросил я его. — Успокойся и выкладывай.

Пару недель назад я решил заняться оптимизацией маркусовского парового двигателя, но быстро понял, что в паровых движках шарю гораздо хуже, чем он.

Но что-то мне сделать хотелось, аж руки чесались, поэтому я озадачился изобретением нормальной паровой пильной рамы.

Принцип мне хорошо известен, всё-таки, в шараге я учился неплохо, поэтому мне только и нужно, что приложить свои знания к местным условиям и материалам.

На чертеже уже прорисовывается паровая лесопилка-«качалка»: рядом с котлом стоит массивный дубовый вал, который паровой поршень крутит 6–8 оборотов в минуту — на его торце закреплён железный кривошип-палец, через шатун связанный с вертикальной рамой из толстых брусьев.

В раму вставлены пять широких стальных полотен. Каждый оборот вала превращается в ход «вверх-вниз» рамы примерно на триста миллиметров — возможно, при воплощении в металле и дереве, будет на 299 или 301 миллиметр, потому что у нас есть некоторые проблемы с точностью. Но, слава Небу, прямо ебическая точность не требуется.

Под рамой будет медленно ползти деревянная каретка-стол: трос от вала, через зубчатую передачу, будет тянуть бревно вперёд на несколько сантиметров за цикл, так что рама за смену сможет распустить целый сосновый ствол на ровные доски.

Вся кинематика банальна: кривошип, шатун, бронзовые втулки и кожаные уплотнения.

И, несмотря на всю свою простоту, эта паровая лесопилка будет, по моим расчётам, где-то в восемь-десять раз производительнее, чем те «чудеса инженерной мысли», работающие вдоль местных рек.

«А ещё я вумный-вумный, поэтому у меня есть ноу-хау — собачка-предохранитель…», — быстро начертил я новый элемент на отдельном листе. — «Пока что, сойдёт — вечером, как разгребу со всеми делами, нужно будет детально проработать».

Эта штука нужна на каретку — подпружиненная собачка-предохранитель, если полотно встретит сучок, тупо сбросит передачу, что сохранит зубья полотна в целости. Э — экономия.

Зонг молчал, глядя на то, как быстро на новом чертеже появляется загадочный механизм.

— Так что у тебя? — спросил я.

— А-а-а! — очухался мой пиарщик и менеджер по всем вопросам. — Там дракон!

— Фэйшаньцзо? — спросил я. — Он что, снова прилетел?

— Нет! — выкрикнул Зонг. — В провинции Луньчжоу появился дракон, который начал уничтожать её!

— Так, — кивнул я. — И что он делает?

— Он применяет Ци, чтобы разрушать землю! — ответил Зонг. — Вчера он двигался на запад, к Юнцзину! Он движется к нам!

— Зонг… — произнёс я устало. — Это тяньлун Фэйшаньцзо. Он выполняет свою часть договора — с провинциальными властями, конечно, нихрена не согласовано, но мне похуй. Он роет новую реку, которая соединит Ду и Ашихэ. Разве тебя не было, когда к нам прилетал тяньлун?

— Нет, я слышал, что он прилетал, но я тогда был в отпуске, — ответил Зонг. — Услышал со слов заместителей и очевидцев. Но я не думал, что вы с ним о чём-то договорились.

— Ну, а мы договорились, — улыбнулся я.

— То есть, панику разводить не надо? — уточнил пиарщик.

— Вообще не надо, — покачал я головой. — Но ты начинай, потихоньку, готовиться к пиар-кампании — сейчас никто не понимает, что делает дракон, но когда произойдёт смена власти, нужно будет, чтобы общественность связала появление новой реки с воцарением нового императора. Понимаешь?

— Да, босс, — кивнул Зонг. — Это очень мудрое решение.

— Ну-ну, жопу-то мне не лижи, умоляю, родной, — попросил я. — Мы это уже обсуждали — я не люблю, когда возле моей жопы появляется чей-то угодливый язык.

— Простите, — попросил Зонг. — Больше не буду.

Смотрю на него с недоверием. Будет, сукин сын.

— Клянусь! — приложил он правую руку к сердцу.

— Да-да, верю, — кивнул я. — Ладно, раз конца света не происходит, то иди — занимайся своими делами.

А я вернулся к чертежу, которому суждено стать очередным витком прогресса: ещё больше дешёвых досок — ещё дешевле строительство.

Назревает проблема с мебелью на рынке — замечено, что всё, что можно было утащить из заброшенных кварталов, уже утащено, а то, что было спасено ликвидаторами, уже распродано.