Грусть не для тебя

Итон улыбнулся.

— Значит ли это, что я должна ей позвонить? Отчасти мне хотелось, чтобы он сказал: «Да», потому что нужен был какой-нибудь повод, чтобы забыть о гордости и сделать шаг навстречу. Но Итон ответил:

— Не Обязательно. Просто поблагодари ее в письме. Он вернул мне открытку.

Я не могла удержаться, чтобы не прочитать ее еще раз, вслух, докапываясь до истинного смысла каждой фразы.

— Она «сожалеет о том, что произошло между нами». А не о том, что она сделала.

— Я думаю, это подразумевается.

— И что она хочет этим сказать? Что согласилась бы все вернуть на свои места, если бы могла? — спросила я, поправляя прическу.

— Возможно, ей бы просто очень хотелось, чтобы все случилось как-нибудь иначе, — сказал Итон.

— Как, например?

— Не знаю… Ну, чтобы она дождалась, пока вы с Дексом расстанетесь, а уж потом начала с ним встречаться.

— Она тебе так сказала? Ты это наверняка знаешь?

— Нет.

— Ладно, — сказала я, глядя в открытку. — Дальше… «Несмотря на расстояние, которое нас разделяет»… Как ты думаешь, она имеет в виду расстояние душевное или географическое?

— Возможно, и то и другое.

— Она пишет, будто думает обо мне каждый день. Тебе не кажется, что это преувеличение?

— Нет. Честное слово, не кажется. А разве ты не думаешь о ней каждый день?

Конечно, думаю. Но я сделала вид, что не расслышала вопроса, и стала читать дальше:

— «Мне было приятно узнать от Итона»… — Я вспомнила обрывки разговора, подслушанного на Рождество. — А что конкретно ты ей рассказал?

— Естественно, про двойню. Ты ведь разрешила… И еще — что все в порядке. Что у тебя появились друзья. И про Джеффри тоже рассказал.

— А ты не общался с ней с тех пор, как мы с Джеффри расстались?

— Нет.

Я подумала было, не расспросить ли его о помолвке Рейчел, но решила, что еще не готова это принять, сложила открытку и сунула ее обратно в конверт.

— Но ведь не думает же она, что мы на самом деле снова сможем стать близкими подругами? — спросила я, и голос у меня упал.

— Рейчел хорошо тебя знает, Дарси. Едва ли она ожидает, что ты так легко сдашься, — пробормотал Итон. Голос у него был равнодушный, но выражение лица говорило: «Я знаю, ты сдашься». Или: «Я знаю, ты уже сдалась».

Я откладывала с ответом в течение двух недель, потому что не могла выбрать нужный тон и придумать, о чем писать. Надо ее просто простить? Сказать, что я тоже скучаю по ней и хочу восстановить нашу дружбу, пусть даже никогда не смогу простить ей Декса? Но подходящий ли это случай?

Однажды в субботу вечером, на тридцать четвертой неделе беременности, что-то заставило меня вылезти из постели, пойти в детскую и вынуть из шкафа маленький фотоальбом в кожаном переплете. Я заполнила его несколько лет назад и взяла с собой в последний момент перед отъездом.

Я вернулась с ним в спальню и принялась листать, пропуская фотографии Клэр, Декса и всех остальных, пока не нашла фото, на котором были мы с Рейчел. Снимок сделали в Хэмптоне, в том году, когда она и Декс окончили школу юристов. Я рассматривала наши беззаботные позы и улыбки (обнявшись, мы стояли в бикини у кромки воды). Я почти чувствовала соленый воздух, ощущала океанский бриз, слышала, как под ногами шуршит песок. Почти слышала, как Рейчел смеется. Интересно, почему пляжные фотографии тех, кого ты так любила и потеряла, всегда кажутся особенно трогательными?..

Пока я смотрела на этот снимок, то думала обо всем, что произошло между мной, Дексом и Рейчел. Мне снова стало ясно, что почвой для измены стала фальшь наших отношений. Мы с Дексом изменили друг другу, поскольку изначально друг другу не подходили. Рейчел обманула меня потому, что наша дружба была с изъяном. Я солгала ей насчет Маркуса все по той же причине — из-за скрытого соперничества, которое способно разрушить даже самую прочную связь. Именно оно погубило нашу дружбу.

И по мере того как я пыталась переложить всю ответственность на них, понимала, что и сама не без греха. Все мы должны были ответить за содеянное. Все мы лгали и изменяли. Но несмотря на это, я знала, что мы не злодеи. Мы заслужили еще один шанс. Шанс на счастье. Я вспомнила выражение: «Тот, кто солгал однажды, будет лгать всю жизнь» — и подумала, что это неправильно. Люди не лгут, если их отношения настоящие. Не могу себе представить, чтобы Декс и Рейчел изменили друг другу. И если когда-нибудь судьба свяжет меня с Итоном, я никогда его не обману. Буду всегда ему верна, что бы ни случилось.

И в эту самую минуту, когда я готова была всех простить, у меня начались схватки. Я ощутила резкие спазмы внизу живота, отправилась в туалет, и по моим ногам что-то потекло. У меня отошли воды. Я была удивительно спокойна, когда позвонила мистеру Смиту и описала свои симптомы. Он подтвердил, что это действительно родовые схватки, и сказал, что мне надо приехать в больницу как можно скорее.

Итон ушел в спорт-бар на Пиккадилли — смотреть матч чемпионата НССО [2] по баскетболу. Не хотелось бы его отрывать — Итон буквально впадает в истерику, когда ему мешают, — но он сам заставил меня пообещать, что я позвоню ему, если будет хоть малейшая необходимость. Я подумала, что родовые схватки как раз тот случай.

2

Национальная студенческая спортивная организация.

Он взял трубку сразу же и заорал, перекрикивая шум на заднем плане:

— Дарси! С тобой все в порядке?

— Да, да… Стэнфорд выигрывает?

— Они еще не начали, — сказал он. — Пока играет Уэйк-Форест. Неплохо смотрятся — и слава Богу, если так. Я поставил на то, что они выйдут в финал.

Я вообразила себе, как Итон сидит на высоком барном табурете и сжимает в кулаке желтый маркер, которым обычно ставит отметки на полях, читая газету.

— Когда начинается игра? — спросила я, думая, не подождать ли до конца матча. Встретимся в больнице.

— Скоро. А что? У тебя все нормально?

Я заколебалась и сказала:

— Мне очень жаль, Итон. Знаю, как ты хотел посмотреть этот матч, потому что играет Стэнфорд и все такое… но у меня отошли воды. Ты не мог бы приехать домой и отвезти меня в больницу?

— О Господи! Только не двигайся! — крикнул он в трубку. — Я сейчас приду.

Через десять минут Итон влетел в квартиру и пронесся по коридору в спальню с криком:

— Такси ждет снаружи! Такси ждет!

— Я здесь, — позвала я из гостиной. В ногах у меня лежал мой маленький саквояжик, который я собрала уже несколько недель тому назад.

Он ворвался в гостиную, поцеловал меня в щеку и, задыхаясь, спросил, как я себя чувствую.

— Нормально, — сказала я, и мне стало легче. — Пожалуйста, надень мне ботинки. Не могу нагнуться.

— О Боже! Прошу прощения за то, что оставил тебя одну. — Итон наклонился, чтобы завязать мне шнурки. Руки у него тряслись.