Гум-Гам
Шрифт:
Гум-гам рассердился. Глаза его сверкнули синим светом.
– Я ухожу! – оглядывая друзей, предупредил Гум-гам.
– Ты что, Гум-гам… – испуганно произнес Максим.
– Я ухожу из вашего двора! – еще громче сказал Гум-гам. – Я найду веселых людей.
– Я иду с тобой! – заявил Максим и вдруг вспомнил, что у него нет камня путешествий. Но он не смутился. – Я буду играть с тобой, Гум-гам! У меня есть лунад…
Он хлопнул себя по карманам, стал выворачивать их. Карманы были пусты, только что в них лежал чужой лунад… Теперь и его нет.
– Автук, – прошептал Максим никому не понятное
– Я найду новую планету – планету для игр! – горячо сказал космический путешественник, обращаясь к Максиму. – Пускай там никого не будет!
Только ты и я! Нам всегда весело. Жди моего знака!
Он вытащил синий камень и, чуть помедлив, подбросил его в воздух.
– Прощайте! – крикнул Гум-гам ребятам. – Не скучай, Максим!
Зазвенело в ушах от лопнувшего шара. Да еще что-то стукнуло о землю. Это свалился Леша Попов, оказавшись без гамака.
– Ничего, – проворчал он, потирая бок, – совсем и не больно.
Никто не засмеялся. Приятели разошлись.
Максим сидел на корточках возле клумбы. Печально смотрел на засохшие комки земли. Так одиноко, наверное, чувствует себя человек в пустыне. Ни друзей рядом, ни пучка травы, ничего живого. Одна Голая земля. И вдруг Максим вскочил: он заметил синее пятнышко. Неужели цветок? Его, Максима, цветок!..
Когда весной взрослые вскапывали клумбу, садовник дядя Егор дал Максиму горстку семян, и мальчик бросил их в землю. Он не надеялся, что из этих крупинок появятся на свет живые цветы, но каждое утро подбегал к клумбе: а вдруг что-нибудь выросло? День ото дня твердела под солнцем земля, и вот через прочную корку пробился упругий стебель, а на нем синела чашечка цветка. С удивлением, даже с испугом смотрел Максим на цветок.
Неожиданно мягко засветилась, заголубела клумба, и Максим попятился. Сначала он удивленно хлопал ресницами, потом рассердился. Так ведь не бывает, чтоб за одну секунду расцвела вся клумба! Кто это подшутил над ним? Ведь ни у кого из ребят уже не было лунада!
Над домом проплывало одинокое облако. Тень от него накрыла клумбу. Тяжелые капли упали на Макушку мальчика, и он, подняв голову, замер. Сквозь хмурую синеву виднелась чья-то фигура. Там, на дождевом облаке, кто-то сидел или лежал. Гум-гам! Он летел на этом облаке!
Гум-гам лежал очень грустный, лежал в дождевой луже и смотрел с вышины на знакомый двор. Он слышал голоса ребят и видел, что игра продолжается без него. Он заметил стоящего перед клумбой Максима, махнул ему рукой и прошептал:
– Р-раз!
Вспыхнуло внизу синее пятнышко – клумба, и Гум-гам улыбнулся. Он сделал прощальный подарок другу, перед тем как искать новую планету.
А ребята внизу кричали:
– Догоняй!.. Чурики, я в круге… Кто со мной запускать ракету?.. Лезь выше, еще выше!..
Мир снова принадлежал им, игрунам без лунада. Не только этот двор поля и леса, откуда летел пахнущий травой зеленый ветер, теплые и холодные моря, посылавшие прозрачный летний дождь, невидимые днем звезды и самая близкая, самая яркая на небе звезда – Солнце. Игруны без лунада, они не умели летать на облаке, проходить мимо стены, переворачивать
в воздухе лесенку. Но они всегда верили, что когда-нибудь будут играть во все на свете, как Гум-гам. И они бежали навстречу своему будущему, играя пока в обычные салочки; падали, обдирая колени, вскакивали и снова ловили друг друга; гоняли по траве мяч, копались в песке, запускали по локоть руки в теплую черную землю, из которой – они знали это точно – вырастает все живое…– Лови!.. Бросай!.. Бей!.. Эх ты, растяпа… Молодчина, вот это удар! – звенели летящие к солнцу голоса.
И Максим что-то кричал и махал улетавшему другу. Когда облако скрылось за крышей, ой снова нагнулся над клумбой, разыскивая свой цветок.
…Облако, на котором лежал Гум-гам, спокойно плыло над полями. На берегу узкой речки Гум-гам увидел две маленькие фигурки и рядом фигуру побольше. Он печально усмехнулся, он знал, кто это… Сергей и Мишка… Они ведь договорились идти с отцом на рыбалку…
А рыболовы и не подозревали, что над ними парит Гум-гам. Они вообще не замечали ни падавших сверху капель, ни самого облака. Застыли под зеленым кустом, уставились на поплавки: один красный, второй желтый, а третий из обыкновенной пробки.
Со своей вышины Гум-гам, конечно, не мог видеть, как дрогнул, заюлил на воде пробочный поплавок, как натянулась леска и сверкнул на солнце пустой крючок.
– Эх, сорвался! – огорченно сказал дядя Захар. – Какой окунек сорвался!
Мишка и Сергей плясали возле воды.
– Я видел его, видел… – бубнил под нос Мишка. – Я чуть в речку за ним не бросился!
– И я сперва так обрадовался, – подхватил Сергей, – будто он на мою удочку попался.
– Ничего, – успокоил ребят отец. – Он от нас не уйдет!
А Гум-гам крикнул сверху:
– Счастливого улова!
Но он был уже далеко, и приятели его не слыхали.
В сумерках рыболовы покинули тихий берег. Они ничего не поймали, и Мишка сказал Сергею:
– Жаль, нет лунада. А то тащили бы мы полное ведро окуней…
Но через несколько минут ребята забыли про лунад. Они шли след в след по росистому лугу, и трава, гладкая и упругая, шлепала их по ногам. Была серебристая лунная дорога, которая вела, казалось, в небо. А на шоссе, как семафор, высился столб. Возле него, негромко разговаривая, стояли какие-то люди.
Подъехал к столбу автобус и забрал всех счастливых рыболовов – с пустыми ведрами и с полными.
Опустела лунная дорога. Один только человек смотрел сверху, как тянется она бесконечно в набитую звездами темноту – туда, где ждет его пустой дом, где ждет его строгий Автук. Гум-гам все еще не решался покинуть свое облако…
Ящик-Говорящик
В тот же вечер на улице Гарибальди объявился говорящий ящик. Первым узнал об этом электрик. Он возвращался с работы и возле аптеки услыхал тихий, жалобный вой. Электрик догадался, что это злые озорники посадили в ящик из-под мороженого кошку. И он обязательно освободил бы ее, если б в тот момент ветер не сбросил с подоконника горшок с цветком.
Горшок трахнулся у ног электрика, брызнув во все стороны осколками. И в этом тоже не было ничего особенного: так неожиданно всегда падают цветочные горшки, когда их сдувает ветер.