Гунны

Зосим так описывает войну гуннов с готами: «Явившись вместе с конями, женами, детьми и всем имуществом, они напали на живущих выше Истра скифов (готов. – Авт.). Они совсем не могли и не умели вступать в правильную битву (да и как [могли бы сделать это люди], не могущие даже твердо стоять на ногах, а живущие и спящие на лошадях?), но, делая объезды, вылазки и своевременные отступления, выстрелами [из луков] с лошадей перебили бесчисленное множество скифов. Делая это непрерывно, они довели скифов до такого [отчаянного] положения, что оставшиеся в живых, покинув свои жилища, предоставили их для жительства уннам, а сами в бегстве переправились на другой берег Истра и, простирая руки, умоляли, чтобы император принял их, обещая исполнять все обязанности верных и надежных союзников» 665 .

665

Zos., IV. 20. 4 – 5.

Основой гуннской тактики был обстрел противника из луков с дальней дистанции, благо луки, конструкцию которых предки гуннов принесли с собой из Центральной Азии, были значительно мощнее использовавшихся тогда в Европе. Иордан писал: «Племя это много употребляет такое оружие» 666 ; Олимпиодор, побывавший у гуннов с посольством, отмечал «замечательное искусство» вождей гуннов в стрельбе 667 .

«Тяжелые» сложносоставные луки гуннов были усилены костяными пластинками-накладками для лучшей упругости; в историю они вошли как луки гуннского (или хуннского) типа. В Восточной Европе у сарматов подобные луки появились еще до прихода гуннов, но, по-видимому, именно гунны использовали их массово 668 . Неплохо сохранившиеся костяные детали гуннского лука найдены в районе древней дороги у Танаиса на Нижнем Дону 669 . Хорошие наборы накладок на луки обнаружены в Южном Приуралье – в пещерном погребении Кызыл-Адыр, в курганном поминальнике Солончанка I. Лук был и ранговым оружием; иногда в погребениях находят не только костяные, но и золотые накладки на него 670 .

666

Iord., Geth., 255.

667

Olimp., 18.

668

Засецкая. Культура кочевников. С. 36; Нефедкин. Военное дело. С. 173 – 174.

669

Шелов. Танаис и Нижний Дон. С. 323 – 324.

670

Никоноров. Военное дело. С. 280.

Гунны обычно использовали трехлопастные наконечники стрел – крупные, под стать своему луку, значительно крупнее, чем у сарматов. Такие наконечники найдены во многих гуннских степных погребениях. Это – довольно весомое подтверждение родства европейских гуннов с азиатскими сюнну – подобные наконечники найдены в сюннуских памятниках в Монголии и Забайкалье. А вот упомянутых Марцеллином костяных наконечников стрел в гуннских погребениях не встречено 671 .

Двулезвийные мечи гуннов и их союзников – интереснейшая сборная солянка образцов разных оружейных традиций и разных художественных стилей. Часть мечей могла перейти к гуннам от побежденных ими сарматов – один такой клинок сарматского облика найден в погребении воина в Саратовском Заволжье 672 . Какие-то мечи гунны, видимо, принесли с собой – меч центральноазиатских традиций (судя по перекрестью) найден в приднепровской Новогригорьевке.

671

Засецкая. Культура кочевников. С. 152 – 153.

672

Погребение на землях колхоза «Восход».

Гунны и их союзники также использовали мечи, сделанные, судя по самобытным деталям оформления, в Иране. Меч «персидского типа» найден, например, в гуннском погребении в Крыму 673 , другой – в одном из загадочных Тураевских курганов в Прикамье. Не исключено, что воин, похороненный в этом кургане (может быть, угр), участвовал в Закавказском походе гуннов, но в конце концов решил вернуться на родину.

В степи находят и мечи, сделанные в Римской империи, скорее всего в Византии, или даже западнее. У этих мечей широкая прямоугольная гарда, украшенная разного рода перегородчатой инкрустацией в полихромном стиле, или, иначе говоря, в стиле клуазоне (от фр. cloisonn'e – перегородка; подробнее об этом стиле будет рассказано в главе «Археологи о гуннах»). Один такой меч найден у северного побережья Азовского моря 674 , еще один – на Тамани.

673

У совхоза им. Калинина.

674

У дер. Дмитриевка Запорожской области.

Как носились все эти «гуннские» мечи – не очень ясно, существуют разные мнения и реконструкции на этот счет 675 . Поясные детали, обнаруживаемые в гуннских (и не только гуннских) погребениях, могут относиться как к портупеям так и собственно к поясам – очень часто это невозможно определить.

Гунны, как отмечал Марцеллин, охотно использовали арканы. А вот копьями они, вероятно, почти не пользовались – ни один письменный источник об этом не упоминает. Авторам настоящей книги известен только один гуннский наконечник копья (уже упомянутое погребение в Саратовском Заволжье). Кинжалы в погребениях гуннов тоже почти не встречаются.

675

Одну из реконструкций см.: Радюш, Щеглова. Волниковский «клад». С. 13.

Несмотря на разнообразие мечей, создается впечатление, что всадники-гунны были довольно консервативны. Они не восприняли ни популярный в Европе того времени скрамасакс (боевой нож-тесак), ни кинжалы с вырезами у рукояти, бывшие в ходу у сармато-алан и, возможно, германцев. А вот для европейцев гуннская воинская мода оказалась заразительной. Правда, они переняли прежде всего декоративный стиль оформления оружия и аксессуаров – как это ни удивительно, но именно гунны, которых считали дикими варварами, в значительной мере передали европейцам свои представления об эстетике. Воины Европы заимствовали у гуннов чешуйчатый декор драгоценных обкладок ножен и седел, который стал популярен от Северной Франции до Кавказа (так оформлены ножны меча в Дюрсо, ножны скрамасаксов в Кавказской Алании). Да и в расцвете полихромного стиля, возможно, «повинны» гунны.

Но и гунны все же воспринимали несвойственные им мотивы. Уже упоминавшийся меч из погребения в Саратовском Заволжье был сарматского типа. Интересно, что этот меч имел нефритовую китайскую скобу для подвешивания, но к гуннам это не имело отношения – мечи сарматского типа иногда украшали китайскими скобами. Там же найдена золотая, украшенная гранатами накладка на гарду меча с выступами в виде орлиных голов. Образ орла – римский или германский – в степь к гуннам почти не проникал, хотя в других регионах Европы он был популярен. Возможно, гунн – владелец сарматского меча – заказал мастеру модную «орлиноголовую» вещицу, подобную той, что он где-то увидел 676 .

676

О мечах см.: Дмитриев. Погребения всадников; Засецкая. Культура кочевников. С. 23 и сл., табл. 3, 10, 32 и др.; Казанский. «Вождеские» погребения; Засецкая и др. Морской Чулек. С. 122 – 141; Казанский. К истории парадного клинкового оружия; Радюш. «Княжеская» и «вождеская» культура.

Конская узда у гуннов была довольно проста. Удила были лаконичной формы с кольчатыми (в виде колец) псалиями-ограничителями; изредка встречаются и псалии в виде поперечных стержней. Детали сбруйных ремней украшались разнообразными накладками в стиле клуазоне – бронзовая основа накладки обтягивалась золотой или электровой фольгой и украшалась гранатовыми вставками в напаянных гнездах.

Такие кольчатые удила, длинные пластинчатые зажимы уздечных ремней, накладки в форме ромба и секировидные – были распространены в степях Восточной Европы и раньше. Вероятно, гунны переняли все это у сарматов 677 .

677

Засецкая. Культура кочевников. С. 40 – 45; Малашев. Периодизация ременных гарнитур.

Гунны украшали конскую сбрую оригинальными накладки с изображением мужских лиц. Лица эти – скорее монголоидные, хотя иногда на них отмечена достаточно густая борода, монголоидным мужчинам несвойственная. Обычно в одном погребении бывает не больше одной такой накладки, но в уже упоминавшемся нами погребении в Саратовском Заволжье найдено целых 25 парных личин 678 . Видимо, они располагались лентой на сбруйном ремне и представляли собой живописное зрелище 679 . Такие личины находят иногда и за пределами гуннской степи 680 , но все же это скорее гуннский элемент декора.

678

Амброз. Хронология древностей. C. 73 – 74; Засецкая. Культура кочевников. С. 44, табл. 6. 3 – 4, табл. 32. 9.

679

Амброз. Хронология древностей. С. 73 – 74.

680

Амброз. Хронология древностей. C. 74, 299.

Важным элементом снаряжения гуннского всадника было седло жесткой конструкции – из дерева и кости, с разнообразными украшениями-накладками. Именно гунны принесли в Европу эту более совершенную конструкцию седел. Показательно, что самые ранние образцы жестких седел обнаружены в Центральной Азии, в частности, в сюннуском погребении в Ноин-Уле в Монголии 681 . Долгое время был неясен общий облик и детали седел гуннского времени. Однако в середине 1970-х годов в окрестностях Новороссийска был открыт грандиозный некрополь Дюрсо. В нем исследованы несколько захоронений боевых коней второй половины V века с хорошо сохранившимися богато украшенными седлами, что позволило создать их достоверную реконструкцию 682 .

681

Засецкая. Культура кочевников. С. 49.

682

Дмитриев. Погребения всадников.

«Чешуйчатый» орнамент тонких золотых и серебряных обкладок гуннских седел широко разошелся по Европе, Кавказу и другим регионам.

В отличие от треугольных седельных накладок гуннского времени, более поздние накладки (от второй половины V века) получили у археологов название «рыбовидные» 683 .

Очевидным образом гуннские военные успехи связаны в немалой степени с более совершенными «инструментами воина», которые они принесли в Европу: мощному дальнобойному сложносоставному луку (который у них, в отличие от сарматов, был основным оружием) и жесткому седлу, повышающему боевые возможности всадника на поле боя. Но стремян гунны, вероятно, еще не знали 684 .

683

«Чешуйчатая», золотая или позолоченная, вытянутой формы, такая накладка и правда была «более всего похожа на широкую золотистую рыбу с лобастой головой и коротким массивным хвостом, тем более что вся блестящая поверхность пластины мерцает мелкой чешуей». Именно так описали свои находки – «две рыбы» – рабочие, случайно разрушившие погребение в станице Преградной на Северном Кавказе, но сдавшие находки в музей. Позднее «рыбы», вероятно от условий хранения в музейных фондах, рассыпались, и только через много лет, благодаря проницательности А. К. Амброза, удалось понять, какие же «рыбы» были сданы в музей в числе прочих находок (Амброз. Хронология древностей. C. 78 – 79).

684

Никоноров, Худяков. «Свистящие стрелы». С. 216, 218.