Гвардии «Катюша»

Начались тяжелые бои на так называемом Мгинско-Синявинском плацдарме. В районе Тортолово — Поречье в бой вступила 12-я гвардейская минометная бригада. Восточнее Любани действовала 10-я гвардейская минометная бригада. С ее командиром полковником Юрием Александровичем Каморным мы воевали еще на Центральном фронте. И вот теперь встретились здесь, под Ленинградом, да еще в такие жаркие деньки.

Сейчас просто невозможно себе представить, откуда тогда у людей брались силы. Гвардейцы не спали по нескольку суток. А если и спали, то урывками, между боями, прямо под открытым небом. Их буквально шатало от неимоверной усталости. Но звучала команда «К бою!», и все становились на свои места. И, как всегда, разили врага без промаха. Пример мужества и бесстрашия показывали разведчики. Начальник разведки старший лейтенант Григорий Трюхан шел в цепи наступающих и передавал сведения о целях командиру. Каждый залп дивизиона точно накрывал врага. И вдруг рация замолкла. Напрасно капитан Глухов охрипшим голосом вызывал Трюхана. Он молчал. А без него дивизион слеп. Глухов представил себе, как трудно приходится пехоте без их помощи, как, осмелев, фашисты ринулись в контратаку. И вдруг…

— Я — Сосна, я — Сосна…

— Григорий! — радостно закричал Глухов. — Жив, дружище! Как там у тебя?.. Что с тобой?

В ответ послышалось:

— Прицел…

— Прицел, — повторил командир дивизиона. — Огонь!

И снова звучал в наушниках рации голос Григория Трюхана, и снова летели на головы фашистов мины. Так было до наступления темноты. А через некоторое время на наблюдательный пункт принесли израненного начальника разведки. Позже я вручил отважному офицеру орден Красного Знамени.

В те дни легенды ходили о смелом разведчике Симохине. Когда темнело, он уходил в тыл противника, а на рассвете возвращался. По карте Симохин показывал, где расположены вражеские минометные батареи, огневые точки, машины, танки. И «катюши» били без промаха.

Однажды Симохин, как всегда, перешел линию фронта, разведал расположение противника и, возвращаясь обратно, увидел вдруг огонек. «Блиндаж», — мелькнула мысль. Отважный разведчик подобрался ближе. Часового не было. Он бросил в приоткрытую дверь одну за другой две гранаты. Держа наготове автомат, вбежал в блиндаж. Оставшиеся в живых пять фашистов подняли руки вверх. Всех их под утро Симохин привел на позицию батареи. Они дополнили данные смелого разведчика.

С диким ожесточением сражались фашисты на подступах к деревне Поречье. Боясь «катюш» больше смерти, они буквально охотились за ними. Нащупав огневую позицию, не жалели огня. Но гвардейцы, проявляя выдержку и бесстрашие, не обращая внимания на свистящие осколки, выпускали по врагу снаряд за снарядом.

В эти дни на моих глазах настоящий подвиг совершил командир дивизиона майор Григорий Круподер. Неожиданно перед наступающими частями 374-й стрелковой дивизии появился вражеский бронепоезд. Он открыл огонь из всех своих огневых средств. Советские бойцы вынуждены были залечь. И тогда майор Круподер приказал дивизиону стать на прямую наводку. Едва гвардейцы начали разворачиваться, как на них посыпался град снарядов. Однако никто не помышлял об укрытии. Все были заняты одним: быстрее подготовить установки к бою.

Вдруг комдив почувствовал, как чем-то тяжелым его ударило по ноге. Острая боль разлилась по всему телу. Нога стала тяжелой и непослушной. «Ранен!» — мелькнула мысль, но он продолжал командовать. Первой подготовилась к бою батарея капитана Глухоманюка.

— Огонь! — скомандовал Круподер.

— Огонь! — повторил комбат.

И через несколько секунд до гвардейцев донеслось могучее русское «ура!». Пехотинцы, увидев, что от бронепоезда остались только груды искореженного металла, поднялись в атаку. Враг был опрокинут. А гвардейцы собрались около установки, командиром которой был Алексей Бородинов — душа и гордость батареи, кавалер многих боевых орденов. В этом бою он пал смертью храбрых. Его сын, младший сержант Иван Бородинов, видя, как упал сраженный осколком отец, не раздумывая, принял командование на себя. Гвардейцы на могиле боевого друга поклялись отомстить врагу. И они сдержали слово. Только в боях за Поречье эта батарея уничтожила свыше 200 гитлеровцев и 10 минометных батарей врага.

Незабываем подвиг гвардейцев батареи лейтенанта Алексея Дорожкина. Фашисты засекли огневую позицию. Между установками рвались снаряды. Уже убито несколько человек из расчетов. Сам командир тяжело ранен. Но гвардейцы стоят: они должны в условленное время дать залп по вражеской цели.

Ждет команды раненный в руку Дмитрий Проценко. Все подготовлено и у Александра Окатова. Готов выполнить приказ сержант Косов, у которого оторваны пальцы правой руки. Наконец охрипшим, чуть слабеющим голосом комбат выкрикивает: «Огонь!» Со свистящим придыханием мины уносятся в сторону гитлеровского опорного пункта. Боевой приказ выполнен.

В эти суровые летние дни 1943 года особо отличилась также батарея, которой командовал старший лейтенант Николай Бакумов. Ему было поручено занять огневую позицию и дать залп по опорному пункту Тортолово. Гитлеровцы обнаружили движущиеся «катюши» и повели по ним пристрельный огонь. Мины разрывались в нескольких шагах от установок. Появились раненые. Но батарея продолжала идти полным ходом в указанный район. Потребовалось всего 28 минут, чтобы она развернула свои боевые порядки. И тут Бакумова осколком ранило в голову. Отважный офицер, перевязав себе рану, продолжал командовать. Батарея сделала два залпа и подавила вражеские огневые точки.

Менять позиции гвардейцам приходилось довольно часто. Обычно делалось это под покровом ночи. Дороги проходили через болота, машины застревали в пути. Люди брали на плечи рамы, сошники, стойки и снаряды и бесшумно двигались в кромешной темноте. На помощь им приходили пехотинцы. Установки своевременно доставлялись на позиции и изготовлялись к бою.

Вот короткое, скупое донесение в штаб 12-й гвардейской минометной бригады:

«Лейтенант Демишев вел батарею по железнодорожной насыпи. Нужно было свернуть вправо, чтоб попасть на огневую позицию. Но кругом болото, дороги никакой, тьма непроглядная. Выручила пехота: на руках машины перенесли по болоту. Гвардейцы подготовили установки к бою. А на рассвете вдруг посыпались мины. Гитлеровцы, видимо, выследили батарею. От разрывов снарядов засыпало лейтенанта Демишева и нескольких солдат. Выбравшись из-под земли, комбат обнаружил, что Чепелев и Серебрянников тяжело ранены, Наумов контужен. От прямых попаданий покосились установки. КП разрушен. Из обрушенного блиндажа вытащили 18 человек пехотинцев. Из них пять офицеров.

Под огнем противника приступили к наведению порядка на позиции. В небе появились „юнкерсы“. Сбросили бомбы. Несмотря ни на что, гвардейцы продолжали работать. Загорелись ящики. Языки пламени поползли к боеприпасам. Это грозило взрывом. Рискуя жизнью, младший сержант Алейников бросился к горящим ящикам. Пожар ликвидировали. Установки вновь подготовили к бою. Заряжающим стал даже санинструктор Джураев. Наконец батарея сделала два залпа по огневым точкам гитлеровцев. Сразу же поднялась в атаку пехота и с ходу освободила станцию Синявино».

Бывало так, что гвардейцы не отходили от установок по двое суток. И к ним на позицию приходили повара и кормили людей горячей пищей. Но больше, чем еду, ждали они машины с боеприпасами. Водители не знали ни сна, ни отдыха. Все время в пути, все время под обстрелом врага.

Однажды гитлеровцы засекли четыре машины, груженные боеприпасами, и открыли по ним огонь. Водитель Григорий Никитаев видел, как остановилась сначала головная машина, а затем и те две, которые шли следом за ним. Никитаев объехал ведущего и, маневрируя, вывел свой грузовик из-под огня. Затем бегом бросился на выручку товарищам. Все три водителя были тяжело ранены. Никитаев сумел не только отвезти их в медсанбат, но и доставил на позицию боеприпасы.

…В середине августа наступление приостановилось. За время Мгинской операции только одной 12-й гвардейской минометной бригадой с 22 июля по 15 августа 1943 года было выпущено 12 753 мины (вес каждой 110 кг), уничтожены 101 дзот, 44 огневые точки, 16 минометных батарей. В этих боях нами широко применялись многократные мощные налеты по врагу. Полковые и бригадные залпы крушили оборону противника, разрушали блиндажи и укрытия, уничтожали живую силу и технику гитлеровцев. Всего гвардейские минометные части Волховского фронта выпустили более 110 тысяч реактивных снарядов разного калибра. Большую помощь оказывал нам Ленинград, где был хорошо налажен выпуск ракет М-30 и М-31. Они буквально вспахивали оборонительные линии противника.