Гвардии «Катюша»

После первой встречи с «катюшами» я побывал в Ставке Верховного главнокомандования и получил назначение — вступить в командование группой гвардейских минометных частей на Южном фронте.

После боев на Южном и других фронтах весной 1943 года я прибыл на Волховский фронт, которым командовал тогда генерал армии К. А. Мерецков. Меня назначили командующим гвардейскими минометными частями фронта. Будет неправдой, если скажу, что я воспринял этот перевод на другой фронт с радостью. Поднялся первый раз на наблюдательный пункт, и сердце мое сжалось. Кругом видимости никакой, сплошные леса. А «катюшам» нужен простор. Сразу же вспомнились украинские степи. Все атаки и контратаки как на ладони. Вот где фашисты испытали на своей шкуре мощь нашего нового оружия! Там уже никуда не скрыться. А здесь… «Да, — думаю, — нелегко нам придется».

Гитлеровцы стремились любыми средствами снова сомкнуть кольцо вокруг города Ленина, смять узкий проход между Ладожским озером и Синявинскими высотами, ширина которого едва достигала 12 км. Этого допустить было нельзя. Пробитый героическими усилиями защитников Ленинграда в январе 1943 года, этот «коридор» нужно было сохранить во что бы то ни стало. По нему в город прибывали эшелоны с продовольствием, топливом, сырьем для промышленности, вооружением и боеприпасами для войск.

Нашим минометным частям в то время вручались гвардейские знамена. Повсюду шли митинги. Бойцы, командиры, преклонив колена перед гвардейским знаменем, клялись беспощадно громить врага. «Я буду сражаться за Ленинград, — говорил комсорг Амирамедов, — как за свои места, в которых вырос. За каждый разбитый дом в Ленинграде, за каждую пролитую слезу женщины я отомщу фашисту-мерзавцу».

Такие заверения звучали повсюду. Объезжая огневые позиции частей, я убеждался в едином стремлении бойцов-гвардейцев быстрее сокрушить врага. В районе Гайтолова стояли 18-й и 20-й гвардейские минометные полки, которые поддерживали 18, 374 и 120-ю стрелковые дивизии. Первым командовал прошедший, как говорится, огонь и воду полковник Алексей Андреевич Носырев, вторым — майор Александр Васильевич Овчинников, бесстрашный, грамотный офицер. Здесь же я познакомился и с командиром 319-го полка майором Асеевым, умным и опытным офицером. От Гайтолова линия фронта проходила северо-восточнее Тортолова, Мишкина, Поречья, юго-западнее Воронова и, наконец, севернее Ладви. Повсюду шли позиционные бои. Враг беспрерывно совершал артиллерийские налеты на позиции гвардейцев-минометчиков. То и дело в небе появлялись бомбардировщики Ю-88 и сбрасывали свой смертоносный груз на головы бойцов. Досаждали и шестиствольные фашистские минометы. Словом, тишины было мало.

В апреле 1943 года особенно тяжелые бои шли в районе знаменитой рощи «Круглая». Здесь гитлеровцы сконцентрировали крупные силы, надеясь прорвать нашу оборону, выйти к реке Круглой и соединиться с действующими там частями. Одна контратака следовала за другой. Отражая вражеские контратаки своим огнем, двое суток мужественно сражался дивизион 20-го полка под командованием майора С. Е. Белова. Фашисты обрушивали шквал раскаленного металла на позицию батареи старшего лейтенанта Кулакова. Не обращая внимания на разрывы снарядов, водители Белоус и Толкачев вывели установки на запасную позицию. Комбат, получив данные от майора Белова, дал два батарейных залпа по скоплению живой силы в районе рощи «Круглая» и уничтожил до батальона противника. За два дня дивизион Белова отразил шесть вражеских атак. Гитлеровцы понесли большие потери и, по существу, отказались от мысли прорвать оборону наших войск.

В ходе боев особенно отличились разведчики минометных частей. Они все время были на передовой, в самом пекле боя, и по рации сообщали, где находится противник. Это были поистине бесстрашные люди. По всему фронту шла слава о связисте-разведчике Романе Вишкевиче. Двадцать раз вражеские мины рвали связь, и двадцать раз под огнем он восстанавливал ее. Он так и погиб, соединяя концы проводов.

Как и под Ленинградом, мы широко использовали здесь «кочующие установки». Они полностью оправдали себя. Находясь в обороне, гитлеровцы копили силы для нового наступления. И вот тут-то наши «катюши» начинали свои маневры вдоль фронта. Они были неуловимы. Едва фашисты нащупывали огневую позицию, как установка исчезала и появлялась в другом, заранее выбранном месте. Мастерство минометчиков было поистине великолепно. Помню, как лично вручал я орден Красного Знамени старшему сержанту Евстифееву, расчет которого умудрился в течение получаса произвести пять залпов. Только за один день гвардейцы этого расчета прямой наводкой уничтожили несколько танков, две минометные батареи, до роты солдат противника.

«Кочующие установки» держали врага в постоянном напряжении. Они появлялись там, где их никто не ожидал, и нередко прямой наводкой били по переднему краю. Такая тактика изматывала неприятеля, приносила ему большие потери в живой силе и технике, уничтожала его огневые точки.

В начале июля фашисты, подтянув свежие силы, нанесли мощный удар по нашей обороне юго-западнее Ладожского озера. Наступление началось ранним дождливым утром. Главный удар их был направлен на деревню Гайтолово. Медленно, подминая мелкий кустарник, двигались серо-зеленые танки. Свыше шестидесяти бронированных машин, ведя огонь на ходу, приближались к нашему переднему краю. Следом шла пехота.

Советские солдаты, находясь в залитых водой окопах, понимали, что сдержать стальную лавину будет нелегко, что бой предстоит тяжелый. И вдруг пасмурное небо расчертили огненные молнии. Это заговорили «катюши» 12-й гвардейской минометной бригады, которой командовал Сергей Андреевич Кутании. Из окопов наши бойцы видели, что творилось вокруг фашистских танков. Все окуталось дымом и пламенем. Настоящий кромешный ад. Машины останавливались, из них выскакивали гитлеровцы и в страхе бежали куда попало. Но везде их настигала смерть.

Вражеское наступление было сорвано. После этого боя советские бойцы прониклись такой любовью к родным «катюшам», что, когда рядом разворачивались гвардейские минометные дивизионы, у них поднималось настроение. Заслышав в воздухе их свистящее «дыхание», они улыбались, и кто-нибудь обязательно говорил: «Ну, держись, фашист проклятый, сейчас угостит тебя наша „катюша“. Это тебе за все!» И удары гвардейцев действительно сокрушали все укрепления гитлеровцев. Не было им спасения ни в блиндажах, ни в дзотах, ни в окопах и укрытиях.

Во второй половине июля 1943 года намечалось наступление наших войск в районе Мги. Мгинская операция готовилась самым тщательным образом. В неприятельский тыл отправлялись разведчики, чтобы захватить «языка» и выявить группировку сил противника. Все на фронте знали, что, когда «катюши» открывали огонь, враг, как правило, прятался в укрытия. Это и было использовано при поддержке разведгруппы. Мы давали два-три залпа по переднему краю противника, загоняли фашистов в землю, и за это время разведчики успевали проникнуть в тыл к гитлеровцам, вели там наблюдение, захватывали «языка» и возвращались обратно.

Наступление началось в районе деревни Вороново. Передний край неприятельской обороны был сильно укреплен. Оборонительные линии проходили сразу же за крутым берегом реки Поречье, высота которого достигала в некоторых местах 7 м. Далее, за проволочным заграждением, шло минное поле, за ним — фронтовая траншея шириной до 1,5 м, по обе стороны которой на участке в 280 м насчитывалось четырнадцать пулеметных, семь минометных и три противотанковые огневые точки, не считая врытых в землю танков. Здесь же была отрыта двадцать одна ячейка для стрелков. Траншеи соединялись ходами сообщения, которые тянулись от фронта в тыл, до самой деревни. Между ними гитлеровцы установили дзоты, укрытия и блиндажи. В глубину на 100–200 м были расположены противотанковые заграждения, состоящие из завалов и надолб. Система огня перекрестная, а местность вокруг хорошо пристреляна.

Взломать такую оборону — дело нелегкое, поэтому пехота очень надеялась на помощь «катюш». В районе деревни Вороново действовал 29-й гвардейский полк, которым командовал майор Григорий Антонович Мисник, и 7-я гвардейская бригада под командованием талантливого офицера Михаила Григорьевича Григорьева.

Наступило утро 22 июля. Моросил мелкий дождь. Все батареи заняли свои огневые позиции, ждали только сигнала. 5 часов 45 минут. Пасмурное небо озарилось огненными всполохами. Это 7-я бригада дала залп из всех своих установок. Вторя ей, пять залпов сделал 29-й полк. Загрохотали орудия нашей артиллерии. Артподготовка длилась два с половиной часа. После этого стрелковые дивизии (286, 256 и 364-я) двинулись в наступление и в яростном рукопашном бою захватили первую и вторую полосы обороны противника. Наши реактивные снаряды сделали свое дело — взломали укрепления врага. На пути пехоты не осталось ни одного неразрушенного дзота. Земля вокруг была буквально перепахана взрывами мин.