Гвардии «Катюша»
Шрифт:
Вот какие преимущества и экономические возможности, по нашим расчетам, давало новое оружие при правильном его использовании.
После освобождения городов Резекне, Мадоны, Тарту и Таллина в сентябре и октябре 1944 года шли упорные бои за освобождение Советской Латвии, ее столицы и островов Вормси, Даго, Муху, Саарема.
В первых числах октября 1944 года на 2-й Прибалтийский фронт прибыл командующий Ленинградским фронтом Маршал Советского Союза Л. А. Говоров. Ставка Верховного главнокомандования возложила на него координацию боевых действий 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов по окончательному освобождению Латвии и ее столицы Риги.
Вот тогда-то мне впервые и довелось встретиться с этим
После нашего представления первая его фраза была:
— Доложите о группировке ваших частей и их состоянии.
Вначале об артиллерии докладывал генерал Ничков, опытный артиллерист, спокойный и уравновешенный человек. Он пытался доложить и о гвардейских минометных частях, но маршал остановил его: — «О ГМЧ доложит генерал Нестеренко».
Наши доклады он слушал внимательно, не перебивая, опустив голову, изредка исподлобья сурово поглядывая на нас, делая карандашом пометки в своем блокноте. После моего доклада он спросил, как мы планируем обеспечить части снарядами в динамике боя и сколько ожидается их на подходе. Получив ответы, он пристально посмотрел на меня и сказал: «С вашим сборником я ознакомлен. Хорошо, что Вы обобщаете боевой опыт». Затем спросил у генерала Еременко, какие у него к нам претензии.
— Претензий нет, — ответил командующий.
— Вы свободны, занимайтесь своими делами, — сказал маршал Говоров.
А через некоторое время из штаба фронта последовали боевые распоряжения о срочной переброске полков и бригад на усиление армий и дивизий, имеющих успех в продвижении.
Основные силы 2-го-Прибалтийского фронта нацеливались в обход Риги с юго-запада.
13 октября 1944 года войска 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов с боями вошли в столицу Латвийской ССР город Ригу. Некоторые полки ГМЧ этих фронтов получили почетное наименование Рижских.
В ходе боевых действий с 14 сентября по 22 октября наши войска освободили Эстонскую и большую часть Латвийской и Литовской ССР.
38 фашистских дивизий группы армий «Север» были прижаты к мерю на Курляндском полуострове и 3 дивизии в Клайпеде.
После освобождения Риги 3-й Прибалтийский фронт был расформирован, его войска пошли в основном на усиление 2-го Прибалтийского. Так, к нам прибыли 10-я и 12-я гвардейские минометные бригады 28-й и 320-й гмп, которые ранее сражались у стен Ленинграда.
Войска Ленинградского фронта во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом продолжали вести упорные бои за освобождение островов, а войска 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов с октября 1944 года по май 1945 года вели бои по ликвидации курляндской группировки врага.
Для руководства боевыми действиями по окончательному разгрому курляндской группировки фашистских войск в начале февраля 1945 года на 2-й Прибалтийский фронт, в литовский город Илокяй, снова прибыл Маршал Советского Союза Л. А. Говоров с командующим артиллерией генерал-полковником Г. Ф. Одинцовым, с Оперативной группой генералов и офицеров своего штаба. Под их общим руководством штаб фронта приступил к подготовке наступательной операции на участке 6-й гвардейской армии генерала И. М. Чистякова. Прорыв обороны противника намечался севернее Приекуле.
На направлении главного удара, в центре полосы прорыва, вводился 30-й гвардейский стрелковый корпус Ленинградского фронта. Он являлся одним из наиболее опытных и подготовленных стрелковых корпусов. На своем счету корпус имел восемь успешных операций по прорыву укрепленных полос обороны противника. На него и
возлагалась главная задача. К этому времени он был полностью укомплектован, а его части хорошо обучены наступательным действиям.Корпус из города Тарту перебрасывался по железной дороге эшелонами и к 14 февраля сосредоточился в полосе 6-й гвардейской армии, в районе Вайноде.
В это время 30-м гвардейским стрелковым корпусом командовал Герой Советского Союза генерал-майор А. А. Щеглов (ныне генерал армии), волевой и энергичный генерал, прекрасный товарищ. До войны мы с ним вместе учились на одном курсе в академии имени М. В. Фрунзе. Не одну сотню километров пробежали на лыжах во время тренировок и соревнований. По лыжам он был моим главным соперником и являлся капитаном курсовых волейбольных и баскетбольных команд, в которых участвовал и я. Оба мы прошли финскую кампанию и с первых дней Великой Отечественной войны тоже были на фронте. Но после окончания академии в 1939 году это наша первая встреча. Мы были ей бесконечно рады, вспоминали академические годы, но главной темой нашего разговора было предстоящее наступление. Я старался подробнее рассказать ему об особенностях боевых действий на нашем фронте, о сложной местности и серьезной обороне противника с применением танков и самоходных орудий. Я рекомендовал Щеглову настоятельно просить для усиления корпуса как можно больше тяжелых бригад и полков ГМЧ для обеспечения прорыва массированным и внезапным огнем.
Щеглов ответил, что на километр фронта прорыва мы будем иметь 215 стволов, 30 орудий прямой наводки. Кроме того, корпус поддерживает группа ГМЧ в составе двух тяжелых бригад и четырех полков. Командующий артиллерией корпуса полковник Ходаковский, хорошо подготовленный и опытный артиллерист, имеет достаточный опыт в планировании артиллерийского обеспечения и управлении огнем в ходе боя.
— Так что я уверен, что в первый же день мы прорвем оборону противника, — заключил он.
— Это хорошо — иметь такую уверенность, но надо помнить пословицу «не говори гоп, пока не перепрыгнешь», — по-товарищески напомнил я. Враг у нас еще очень серьезный, широко использует в обороне танки и самоходные орудия, умело создает подвижные броневые узлы сопротивления… Предстоит серьезный бой, ведь курляндская группировка — это последняя надежда фашистской Германии. Враг будет сопротивляться до последнего… Так что лишние полки ГМЧ, как говорится, не помешают.
Говорить так у меня были все основания. Я видел ожесточенность сопротивления фашистов и знал эффект внезапного и массированного применения ГМЧ, особенно в ночных условиях. Мне вспомнился тогда первый ночной залп, которым я непосредственно руководил. Это было еще в 1941 году на юге, в Полтавской области.
…Разведкой было обнаружено большое скопление гитлеровских войск в рощах. Достать противника там своим огнем мы не могли. Но и оставить его в покое было опасно — с утра он мог превосходящими силами перейти в наступление… По карте установили, что вражеское сосредоточение можно накрыть нашим огнем, если боевые машины вывести за передний край, на линию боевого охранения, а это можно было сделать только ночью, да и то с большим риском.
Мы решили силами одного дивизиона 4-го полка пойти на такой риск. Предупредили об этом наши передовые цепи и боевое охранение, организовали надежное прикрытие огневой позиции своими пулеметами и автоматами. Ночью тихо, с потушенными фарами вывели заряженные боевые машины на заранее подготовленную огневую позицию и внезапно произвели залп. В такой близости от стреляющих ночью боевых машин я и комиссар полка И. Н. Радченко были в первый раз, до этого свои залпы мы видели лишь издалека, с наблюдательных пунктов. А сейчас нам пришлось находиться всего метрах в тридцати — сорока от стреляющих машин.