Хамза

– За границей всё готово, - многозначительно произнёс наконец Миян Кудрат.
– Но знаете, уважаемые, что великий аллах ниспошлёт нам победу только в том случае, если прибытие войск ислама будет поддержано всенародным восстанием. Сигналом к восстанию всего народа станет разрушение гробницы по инициативе Хамзы.

– Но Хамза, насколько я знаю, как раз не хочет допустить разрушения гробницы, - удивлённо поднял брови Бузрук-ишан.

– Надо внушить народу, что Хамза хочет разрушить гробницу, что он получил приказ из Самарканда от Ахунбабаева, - насупился хазрат.
– Очень важно, чтобы все поверили в это. Только тогда народ поднимется на защиту ислама. А разрушат гробницу люди нашего славного Нормата-курбаши. Вам всем на это время придётся уйти в горы. Я тоже буду находиться в горах. Когда всё будет окончено, вернёмся обратно... Во время военных действий никого из нас, кроме Гиясходжи, не должно быть в Шахимардане.

– Мой хазрат, - поинтересовался Бузрук-ишан, - кто будет у нас главой нового государства?

– Наше новое государство будет возглавлять достойный человек. Кандидатура ещё не намечена, но я думаю, что это будет верный слуга ислама.

– Хазрат, - спросил Гиясходжа, - а где Алчинбек Назири?

Миян Кудрат вздохнул.

– Я не хотел раньше времени говорить вам об этом, но, видно, придётся сказать. Сегодня ко мне прибыл гонец из Коканда от моей семьи. Он привёз печальную весть...

Все напряжённо подались вперёд.

– Алчинбек Назири арестован. В последнее время он слишком дерзко бросал вызов судьбе и рисковал там, где можно было бы обойтись без всякого риска. Аллах наказал его. Всё в этом мире происходит с божьего ведома.

Все молчали. Никто не знал, что говорить.

– Он не выдаст нас?
– осторожно спросил Бузрук-ишан.

Гиясходжа рассмеялся:

– Вы как ребёнок...

– Зато вы очень взрослый!
– обозлился Бузрук-ишан.
– Пустили меня по миру... Я не хочу терять последнее. Если Назири назовёт моё имя...

– Помолчите, - поморщился Гиясходжа.

– Рисковать можно только в том случае, - угрюмо сказал шейх Исмаил, - когда от тебя не зависит жизнь других людей. Но когда в твоих руках находится такое дело, как наше, риск - это преступление.

– Очень справедливые слова, - подал наконец голос паломник из Гилгита, до этого сидевший молча.
– Алчинбек Назири поставил под удар всю нашу организацию.

– Я должен сказать вам, - вздохнул Миян Кудрат, - что нам всем, очевидно, придётся молиться за Алчинбека Назири...

– В каком смысле?
– никак ничего не мог понять Бузрук-ишан.
– Разве он уже умер? Или раскрыл все тайны?

– Как вы смеете подозревать в измене одного из самых верных наших сподвижников?
– искренне возмутился Миян Кудрат.
– Алчинбек Назири предпочтёт смерть предательству!

– У погонщика своя цель, а у верблюда своя, - забыв о всяком почёте, сердито забормотал Бузрук-ишан.
– Допрос в ГПУ - это не беседа за пловом. Может продать, может продать...

– Ну, хватит вам скулить!
– прикрикнул паломник.
– Сказали - не продаст, значит, не продаст.

– Один из наших великих святых Идрис-алахис-салом, пребывающий на четвёртом небе, начертал в книге судеб все деяния, которые совершат истинные мусульмане ради спасения исламской веры, - торжественно произнёс Миян Кудрат, приложив руки к груди и закрыв глаза.

– Ангелы Мункар и Накир, выйдя к воротам рая, будут за это встречать каждого правоверного...

Гиясходжа отозвал в сторону хромого дервиша. Миян Кудрат проводил их напряжённым взглядом.

– Что с Назири?
– глухо спросил он.

– А вы разве не слышали? Он арестован.

– Я не об этом... К чему все эти разговоры об ангелах Мункаре и Накире?

– Жизнь Алчинбека Назири приближается к своему пределу...

– Послушайте, Сайд Агзамхан, или как вас там... Вы можете мне толком объяснить, что происходит?

– Наш Миян Кудрат - великий человек. Он предвидел провал Назири. И принял необходимые меры. Курьер, приехавший сегодня к хазрату, сообщил, что можно быть спокойным. Назири никого не выдаст.

– Он мёртв?

– Это дело ближайших часов. Завтра приедет ещё один курьер. От него всё узнаем.

– Так будет со всеми?

– Так будет с теми, кто личные амбиции будет противопоставлять общей цели. Ислам не терпит индивидуалистов.

Миян Кудрат продолжал тревожно следить за ними.

– Вы напрасно нервничаете, Гиясходжа, - сказал паломник.
– Лично вам ничего не угрожает. Возьмите себя в руки.

– Это плохое предзнаменование, - сказал Гиясходжа.

– Что именно?
– прищурился хромой дервиш.

– Потеря Алчинбека.

– Такие потери неизбежны. Борьба есть борьба. Без жертв не обойтись.

Курултай Кокандского вилайета завершил свою работу.

В одной из комнат общежития делегатов готовились к отъезду домой Хамза и Алиджан - собирали вещи, связывали книги, купленные для школы. Здесь же сидел на табуретке грустный Амантай - ему предстояло ехать в Самарканд, его избрали делегатом на республиканский съезд Советов.

Хамза подошёл к нему и протянул большой конверт:

– В Самарканде передашь этот пакет лично товарищу Ахунбабаеву. Попроси его от имени дехкан приехать к нам во время сева. Скажи, что я буду ждать его.

– Было бы лучше, если вместо меня избрали бы вас, - сказал Амантай.
– Или нас обоих. Вернулись бы в Шахимардан вместе. А то, что я там буду делать один? Всё ещё перепутаю.

– Ничего, ничего, - утешал его Хамза.
– Верно сделали, что избрали тебя. Я сам просил об этом. Ты же представитель шахимарданских батраков. От имени их должен говорить ты, а не я... А потом, твоё дело молодое, много ещё придётся выступать. Так что учись. Всё впереди.

– Хамза-ака, надо торопиться, - напомнил Алиджан, - на поезд опоздаем.

– Интересно, застанете вы Мияна Кудрата в Шахимардане или нет?
– сказал Амантай.
– Успели они там что-нибудь натворить без нас?

И в эту минуту распахнулась дверь и в комнату вбежала Зульфизар.

– Хамза!

Хамза молча обнял Зульфизар.

Амантай и Алиджан, взяв книги и вещи, вышли.

– Простите меня, Хамза-ака! Я была не права! Только здесь я поняла, что не могу жить без вас!
– заплакала Зульфизар.