Хамза

В одном из ущелий, неподалёку от Шахимардана, сосредоточился отряд Нормата-курбаши.

– Сегодня вы будете изображать из себя батраков, - говорил Нормат, стоя на камне.
– Огнестрельного оружия с собой не брать, только ножи и кинжалы. На закате все должны быть в Шахимардане, около гробницы святого Али. Командовать вами будет вот этот человек.
– Он показал на стоявшего рядом Кара-Каплана.
– Будете делать то, что он прикажет. Всю хорошую одежду с себя снять, золотых вещей в карманах не иметь. Выступаем через полчаса. Мы идём на святое дело ради спасения ислама. Аллах акбар!

– Аллах акбар!.. Аллах акбар!..
– нестройным хором повторяли басмачи.
– Аллах акбар!..

Их было около трёхсот человек. Они шли в Шахимардан для того, чтобы разрушить гробницу и дать сигнал к началу восстания.

Хамза и Алиджан приехали в Шахимардан под вечер и сразу пошли в сельсовет. Там был только один Гиясходжа.

– С приездом, товарищ Хамза, - сказал он, вставая.

– Спасибо. Ну как тут у вас дела?

– Все ушли рыть новый арык... Да, кстати, пришло письмо из райисполкома, просят сегодня же составить опись имущества гробницы. Кого пошлём на это дело? Все на арыке...

– Пока народ не вернулся с работы, потерпят в райисполкоме, - сказал Хамза.

– А можно сделать так, - предложил Гиясходжа, - сейчас тут есть трое наших комсомольцев. Вполне хватит для описи имущества гробницы.

– А кто из комсомольцев не вышел на арык?
– поинтересовался Алиджан.

– Исхак, Курбан и Сайд.

Хамза сел за стол, посмотрел на Гиясходжу.

– Хорошо, идите. Я попозже тоже подойду. Если задержусь, закройте гробницу на замок, а ключ и акт принесите сюда...

Вокруг мазара стояла густая толпа "паломников". Это были переодетые басмачи Нормата-курбаши. Двери гробницы были открыты.

– Народ, - обратился Алиджан к паломникам, - райисполком принял решение закрыть гробницу! Сейчас мы составим опись...

– Мы не допустим разрушения гробницы!
– закричал Кара-Каплан.

По его команде толпа "паломников" пришла в движение.

Раздались крики:

– Собаки!

– Предатели веры!

– Мусульмане, бейте их!

– Смерть тем, кто попирает могилу святого Али!

В комиссию полетели камни.

– Мусульмане!
– закричал Гиясходжа.
– Нехорошо оказывать сопротивление властям. Перестаньте!

– Начинайте!
– приказал Кара-Каплан басмачам.

"Паломники" бросились к мазару. Со всех сторон в стены гробницы полетели камни. Мгновенно были разбиты двери. Вытащили покрывало, которым была накрыта могильная плита, зелёное знамя святого Али, и тут же разорвали в клочья.

– Что вы делаете? Прекратите!
– закричал изумленный Алиджан.

Его сбили с ног, отшвырнули в сторону.

– Мы не допустим, чтобы неверы опоганили гробницу! Смерть предателям веры!
– раздавались крики "паломников".

Хамза, проводив комиссию, остался один. Надо бы сходить домой, переодеться, но идти в пустой дом не хотелось.

Он взял со стола какой-то список. Сверху было написано:

"Список враждебных элементов, подлежащих высылке из Шахимардана".

Хамза прочитал список, вычеркнул несколько фамилий.

И в эту минуту в сельсовет ворвался окровавленный Гиясходжа.

– Там фанатики избивают комсомольцев!

Хамза выбежал на улицу. Было уже темно. Он побежал к гробнице. Превозмогая усталость, задыхаясь, бежал он вверх.

Хамза был уже недалеко от гробницы, когда из-за угла навстречу ему выскочил Кара-Каплан.

– Ты узнал меня, Хамза?
– захрипел он.
– Это ты прогнал меня из Коканда! Ты отнял у меня всё, сделал нищим, ты растоптал мою жизнь! Если не помнишь, то я тебе напомню. Вот!

И он ударил Хамзу кинжалом.

Хамза рухнул на землю. Сквозь уходящее сознание услышал вдали топот конских копыт, увидел мелькание огней, которые приближались всё ближе и ближе.

Какие-то факелы окружили его. Собрав последние силы, он взглянул на людей, державших факелы.

– Люди...
– произнёс он слабым голосом.

Толпа замерла.

Пересохло в горле. Хамза, зажимая рукой рану, встал, несколько раз облизнул губы.

– Вас обманули, вы поддались клевете врага...
– Каким-то сверхъестественным усилием он ещё удерживался на ногах.
– Всё равно вам не задушить новую жизнь! У вас в руках камни, но ноги у вас дрожат, глаза мечутся... Вы и сейчас боитесь меня...
– Перед глазами потемнело, голова закружилась.
– Я жил ради своей страны, ради своего народа...

Кто-то поднял факел, кто-то крикнул: "Бей!"

В Хамзу полетели камни...

...Неожиданно он увидел себя на вершине скалы. Шахимардан лежал внизу. Горы окаймляли горизонт. Над их вершинами всходило солнце... И Хамза ощутил себя птицей, свободной вольной, взлетающей над скалой... Он летел над Шахимарданом, над горами, над землёй... Он летел навстречу солнцу...

Горы взметнулись вверх и опрокинулись. Всё стихло.

И вдруг тишину нарушил гул сотен голосов. Отчётливо слышен был стук конских копыт. Отряд Пулатова на рысях входил в Шахимардан. А за ним двигалось огромное количество конных дехкан. Непонятно, каким образом, но известие о том, что шейхи хотят убить Хамзу, распространилось по всем кишлакам, через которые проезжал отряд. И люди устремились в Шахимардан спасать человека, которого они все знали, песни которого они пели. Но было уже поздно.

Почти все "паломники" во главе с их курбаши были схвачены в тот же день в Шахимардане и в его окрестностях. В перестрелке с чекистами нашли смерть Кара-Каплан и Гиясходжа. Паломник из Гилгита, Миян Кудрат и шейх Исмаил, пытавшийся уйти в сторону границы, были задержаны. Воинские части блокировали все очаги восстания. Исламское войско Фузаила, не получив известия о начале восстания, не перешло границу.

Честолюбивым планам генерала Маллисона - создать новый доминион Британской империи - не суждено было сбыться.

В том же году состоялся суд над участниками контрреволюционного заговора в Шахимардане. Миян Кудрат, шейх Исмаил, британский подданный Арчибальд Лоу (настоящая его фамилия была Ричардсон), Нормат-курбаши и ещё семь главарей отрядов басмачей были приговорены к расстрелу.

Кишлак Шахимардан сейчас называется город Хамзаабад.

На скале, на том самом месте, где когда-то стояла гробница святого Али, высится беломраморный мавзолей Хамзы.

Внутри мавзолея, на надгробной плите, высечено: