Ханет. Том 1

– И что? – Теперь уже Миджирг взяла дело в свои руки, тогда как Тилшарг, как ни пыталась выглядеть серьезной и внимательной, то и дело отвлекалась, умильно и мечтательно посматривая на Нейтана.

– А то! Он стоит намного дороже простого гзартмы! Он из дворянского рода и...

– Это нам тут совершенно не важно, – нахмурилась Миджирг. – За происхождение мы не платим!

– Хорошо, виноват! – переменил тактику Оскат. – Он не так-то хорошо все это делает, признаться, потому что учился на боевого мага в Академии Ондола! Нужен вам в доме такой гзартма?

Нейтан вскинул голову и возмущенно уставился на Оската. Тилшарг сделала рукой знак: успокойся, мол, все будет хорошо.

– Давайте отойдем подальше, – оробев под негодующими взглядами покупательниц, сдавленно предложил торговец. Те кивнули и прошли в сторону, туда, где находилась пустая комнатка.

– Так вот, он боевой маг-недоучка и избалованный аристократ! В доме от него толку никакого не будет! Я предупреждаю! – снова принялся гнуть свою линию торговец. – Я его привез сюда только потому, что его бабка валялась у меня в ногах, умоляя забрать мальчишку. Слыхали, небось, уже, что случилось в Табирнии?

– Слыхали, слыхали. Только все это значит, что стоить он должен гроши, – Миджирг ухмыльнулась, демонстрируя острые клыки.

Тилшарг, не выдержав, гулко рассмеялась, хлопнув подругу по плечу.

– Я… – Оскат переводил взгляд с одной на другую: их смех совершенно не вдохновлял. Их веселье – его убытки.

Словно почувствовав настроение торговца, покупательницы посерьезнели и даже нахмурились. Оскат то и дело демонстрировал типичный пример человеческой алчности, которую дарды терпеть не могли. Одной из причин, по которой Табирния была единственной державой, поддерживающей с Забрагом официальные торговые отношения, стало то, что все переговоры вел Дарин, главный военачальник и советник короля Пундера. Именно благодаря его умению вести дела с дардами, Табирния получала руду, драгоценные камни и обладавшую невероятными целебными свойствами минеральную воду из недр гор Забрага. Поговаривали даже, что в жилах Дарина течет кровь снежных дард – расы, которую северяне практически истребили несколько тысячелетий назад, заселяя острова. Как бы там ни было, а дардам нравилось вести с ним дела.

– Не нервничай, Оскат! – прорычала Тилшарг. – Никто тебя не обидит! Мы с Миджирг заплатим стандартную цену для таких гзартм, плюс кинем пятнадцать процентов сверху за то, что ты не будешь выставлять их на Аукцион последнего дня и не получишь возможной прибыли, которая сейчас кажется тебе такой реальной.

Оскат поджал губы. Тилшарг предлагала хорошие условия и гарантированные пятнадцать процентов сверху были более чем щедрым предложением. Но почему-то Оскат все равно чувствовал себя обделенным. Он видел, какими глазами смотрели эти две огрихи на его товар. Они хотели купить этих юношей, а значит, условия тут должен был диктовать он.

– Двадцать сверх обычной цены – и договорились!

Тилшарг и Миджирг переглянулись.

– Послушай, – склонилась к торговцу Миджирг. – Мы можем заплатить и двадцать. Можем и тридцать. Только у тебя хватит смелости посмотреть нам в глаза и сказать, что такая цена справедлива?

Оскат стушевался. Именно из-за таких моментов он ненавидел торговать с огрихами. Кто знает, что у них на уме? Сейчас как вдарит своим зеленым кулачищем, и все, пиши-пропало. Или молча заплатит свои двадцать процентов сверху, а на следующий год караван Оската не пропустят в Запопье. Знавал он таких торговцев! Все, что им оставалось – нелегально сбывать привезенное в Барыгане за полцены.

– По рукам, – нехотя согласился он и вздохнул. – Ваша взяла. Треть цены сейчас, треть после рубашечной среды и остаток после дугжи.

Тилшарг смотрела на купца и дивилась: как тот смеет вести себя так, будто его обобрали и унизили? Он получает за свои товары в Забраге в десять раз больше, чем на любом другом рынке Доминиона. Ему платят столько… Тут Тилшарг почувствовала, как по спине пробежал холодок. У нее не было с собой достаточно денег, чтобы заплатить за гзартму! Ну конечно, ведь она не собиралась никого покупать!

– Нам надо посоветоваться, – сказала Тилшарг Оскату и кивнула подруге: отойдем, мол, в сторону.

– Что случилось? – спросила Миджирг на гшхаре, когда Оскат остался за их спинами. – Ты раздумала?

– Я не раздумала.

Ситуация была – хуже не придумаешь. Дарды ненавидели брать в долг, равно как и давать взаймы, но делать было нечего.

– Я не планировала делать покупки… – начала Тилшарг, но Миджирг перебила:

– Послушай! Тут такое дело… Помнишь, ты говорила, что с удовольствием продала бы мне часть своей земли? Ту, что с мандариновым садом? И раз уж сегодня рыночный день, я подумала, а не купить ли мне и ее прямо сейчас? Гзартме ведь полезно бывать на воздухе.

Тилшарг с благодарностью улыбнулась и стукнула кулаком о кулак Миджирг, подтверждая свое согласие. Подруга на то и подруга, чтобы понимать все с полуслова.

– Идет!

Они вернулись к торговцу и, сообщив, что готовы внести залог, потребовали свидания с гзартмами.

– Доброе утро, Нейтан! – поздоровалась Тилшарг, опускаясь на табурет. Чувствовала она себя непривычно скованной и, пожалуй, даже смущенной. Такого с ней прежде не бывало! Да и не утруждалась она разговорами с другими гзартмами – покупала того, что приглянется, да и все.

– Доброе утро, госпожа! – Нейтан поднялся, поклонился и снова сел на место, держась с уверенностью воспитанного человека, привыкшего быть любезным с собеседниками, какими бы те ни были. – Я надеюсь, что утро… На мне браслеты, нейтрализующую магию, и я не знаю, который час.

В его прямом изучающем взгляде не было неприязни и это понравилось Тилшарг. «Может, он тоже чувствует, что встретил свою судьбу?» – с надеждой подумала она.

– Избавить тебя от браслетов пока не в моей власти, а вот со временем помогу, – Тилшарг отстегнула от пояса часы и вложила их в ладонь Нейтана. – По правилам не полагается забирать гзартму домой раньше конца аукциона, но я внесла задаток, так что ты мой и делать тебе подарки я уже вправе!

Тилшарг улыбнулась. И, хотя на многих неподготовленных людей улыбка дард действовала устрашающе, Нейтан улыбнулся в ответ искренне и открыто.

Попрощавшись с Нейтаном, хоть это и далось ей непросто, Тилшарг вышла от него и сразу увидела Миджирг, важно прохаживающуюся перед комнаткой гзартмы в розовом.

– Ты поговорила с ним?

– Нет.

– Нет?! Удры ради, скажи мне, почему?

– Не знаю... – Миджирг подцепила пояс большими пальцами, чуть оттянув его вперед и повернулась так, чтобы гзартма смог по достоинству оценить черненую серебряную пряжку. До этого, судя по всему, она, повернувшись боком, демонстрировала модную поясную сумку с застежкой в виде желудя.

Тилшарг посмотрела на подругу, на ее будущего гзартму, снова на подругу, покачала головой и изрекла:

– Спорим, он вообще не понимает, как ты ради него прифрантилась? Он вообще хоть разок взглянул на тебя, а? Он тебя, небось, и не запомнит! Иди, поговори с ним.

– Запомнит, – буркнула Миджирг.

– Сходи, поговори, – с нажимом повторила Тилшарг, но, услышав лишь грозное рычание, примирительно махнула рукой. Не хочет, пусть не идет, Удра с ней! У Тилшарг было прекрасное настроение, она разве что не пела от счастья.