Ханет. Том 1
Шрифт:
– Я как будто еду со стогом свежескошенного… как там этот твой цветок называется, которым ты пахнешь? Тотемное растение твое? – Лалиэлль пощелкал пальцами, делая вид, что не помнит название цветка, хотя помнил его превосходно, равно как и названия прочих растений, животных, гор, рек и поселений родного острова Мэйриса. По просьбе географического общества, он частенько рисовал пейзажи, которые Мэйрис ему описывал: город в самом сердце леса, покрывающего остров, дома, построенные на деревьях, бухту, окруженную черными скалами и третью скалу, похожую на собаку без головы, распластавшуюся в волнах у входа в нее... В одной из пещер этой самой скалы находился портал в Некрополию. Через него налетели однажды на остров некропольцы-вампиры, выкосив
– Аямэ. Выдает с головой, да? – Мэйрис скривился, оборвав его мысли. – Называй «радужка» по-вашему, если запомнить не можешь.
– Радужки мелкие, а твой крупный. И они пахнут вовсе не так сильно. Надеюсь, причина нервничать и правда серьезная, а то еще немного и у меня голова разболится. Ты же не из Древнего дома, почему твой запах такой сильный?
– Не знаю. Может, потому что мы, как древние, чтили природу и растения – наших покровителей. Но накосить стог аямэ невозможно, они на деревьях растут.
– У вас там все на деревьях растет.
Мэйрис кивнул и не стал спорить. Его мысли явно витали далеко, похоже, он и впрямь был чем-то здорово озадачен. Лалиэлль почувствовал некоторое беспокойство. Мэйрис, как и он сам, никогда не волновался по пустякам. И не упускал случая поведать что-нибудь о своей родине. Раз этак в сотый.
Вскоре экипаж остановился у здания Арены и оба эмриса выбрались наружу. Не обращая ни на кого внимания, Мэйрис задрал голову и принялся разглядывать здание. Его слуга остался сидеть на козлах, с беспокойством поглядывая на господ, слуга Лалиэлля Йонфи топтался поодаль, всем своим видом выражая неодобрение. Где же это видано, вместо того, чтобы в гостиницу отправиться и отужинать, возвращаться, да заниматься невесть чем? Но Лалиэллю было не до него.
«Что он там хочет увидеть?» – подивился про себя он, неторопливо следуя за другом, который шел вдоль стены, то и дело останавливаясь, скользя взглядом то по барельефам, то по выставленным в нишах тыквам, трогая стены и чуть ли не обнюхивая их. Несколько раз он едва не налетел на дард и гзартм, выходящих из здания или стоящих подле входов и обсуждающих финальный бой, но всякий раз избегал столкновения, словно на затылке у него имелась вторая пара глаз. К счастью, в общей сутолоке мало кто обращал на него внимания. Подумаешь, приспичило кому-то рассмотреть здание Арены, всякое бывает! Однако Лайлу хотелось знать, что все-таки ищет Мэрис и верить, что тот не собирается обследовать целиком все здание, весьма внушительное по размеру…
– Вот! – остановившись, заявил вдруг Мэйрис. – Это где-то здесь, я уверен.
– Что «это»? – теряя терпение, спросил Лалиэлль .
– Если б я знал! Давай войдем.
– Но это же Девятый сектор! Он для людей!
– Не важно, – отмахнулся Мэйрис и, не обращая внимания на торговцев, как раз вывалившихся из дверей шумной толпой, направился внутрь.
«О, Удра всемогущая! – удрученно подумал Лалиэлль , но все же пошел за ним, всей кожей чувствуя липкие взгляды людей и игнорируя сдавленное: “Атэл, ну куда ж вас несет-то?.. Атир узнает, ругаться станет!” Если хоть один из них хоть слово скажет про разряженных баб, клянусь, я не знаю, что сделаю…»
По счастью, никто ничего не сказал. У большинства приезжающих в Забраг людей хватало ума держать при себе свои мысли о местном укладе, нравах и обычаях. А те, у кого не хватало, обычно, не возвращались обратно. И все же, зачем Мэйрису понадобилось идти внутрь?
Тот же вопрос возник и у смотрителей Арены, которые, впрочем, не пытались помешать высокопоставленным агрх-гзартмам, лишь посетовали, что неподобающее тут для них место. Лалиэлль , брезгливо подобравший полы плаща, был с этим совершенно согласен. Плевки, объедки, ореховые скорлупки, запах дешевого пива и плохо вымытых тел… Но не бросать же друга одного!
– Скажи, почтенный, не случалось ли здесь за последние дни чего-то необычного? – спросил он, поманив к себе одного из смотрителей – того, что с виду был постарше и посообразительней.
– Необычного, та атэл? Дайте-ка подумать… – Кожа на лбу слуги собралась складками, уши зашевелись. – Драка тут едва не приключилась давеча, ну да это вам вряд ли интересно, а для нас и необычного ничегошеньки нет, люди ведь завсегда так во время боев. Сделают ставки, а как проиграет кто, лезут в драку. Мы уж привычные, быстро разнимаем драчунов, да выводим вон. Вот на той неделе, признаюсь, оплошали, не успели добежать вовремя, да не сразу поняли, что неладное проглядели. Видать, один из людей толкнул другого, а тот сдвинул с места одну из тыкв. Когда мы смотрели, все ладно было, а после та возьми, да и упади! Разбилась вдребезги, хорошо хоть, не зашибла никого.
– Да, неприятно. Постой… кажется, когда мы смотрели с улицы, все тыквы стояли на месте?
– Та атэл, тут дело-то такое, – зарумянился смотритель, явно польщенный тем, что удостоился внимания и продолжительной беседы с агрх-гзартмой, на которого в другое время мог разве что издали полюбоваться. – Тыкву нам принесли новую прямо на другой день. Приходим, значит, утречком, а она ждет на крылечке – да такая пригожая! И узоры на ней – загляденье просто. Видать, прознал кто-то о случившемся, да и решил помочь. А то ведь и вправду, хоть и высоко была та ниша, но все равно, заметно было, что нет в ней тыквы-то. Может, сами артмы Древнего Дома расстарались… – понизив голос, доверительно шепнул смотритель. – Кто б еще такую громадину смог так быстро изукрасить-то? Или, может, отдали одну из тех, что к конкурсу готовили.
– Благодарю, почтенный, – кивнул Лалиэлль и, попросив указать ему, где находится тыква, о которой идет речь, поспешил наверх, перешагивая сразу через две ступеньки, уже уверенный, что найдет Мэйриса подле того самого шедевра художественной резки по овощам.
Так оно и вышло.
– Именно с ней что-то не так, верно? – Лалиэлль жестом остановил Йонфи, который сунулся было вперед.
– Верно, – Мэйрис посторонился, давая ему подойти ближе и как следует разглядеть все самому.
Стоя плечом к плечу, друзья смотрели на искусную резьбу, покрывающую глянцевые бока тыквы. Сцена финального боя пятилетней давности была выполнена, что и говорить, мастерски. В одной из огр, занесшей кулак для победного удара, без труда угадывалась Тилшарг Гора. В другой – Вилдшарг. Руку огры оплетал цветок, который оба узнали с первого взгляда.
– Если бы я не был уверен, что не делал этого, я бы поклялся, что это моя работа, – мрачно произнес Мэйрис.
– А я бы поклялся, что эти узоры нарисованы мной!
Они обменялись взглядами.
– Едем. Не знаю, что все это значит, но мне это не нравится. И я хочу кое-что проверить, – решительно произнес Лалиэлль и, подозвав Йонфи, велел: – Стой возле этой тыквы и охраняй ее.
– Атэл! – возмутился тот. – Да как же…
– Как-нибудь. Стой здесь, я сказал. И не позволяй никому тронуть эту тыкву. Хотя… что-то мне подсказывает…. Впрочем, не важно. Карауль.