Ханет. Том 1

Тилшарг развела руками.

– Мне, признаюсь, совсем не кажется, что твой Ханет такой уж робкий и пугливый, но тебе, конечно, виднее. Жди, значит, когда он привыкнет к тебе, что еще остается? Ну и не пугай его больше!

– Завтра я приведу его на финальный бой, – буркнула Миджирг, откусив от пончика сразу половину.

– Вот это дело! – одобрительно заметила Тилшарг. – А то что он у тебя взаперти-то сидит? Того и гляди совсем скоро от скуки скиснет!

Официант поставил на стол две кружки сидра и Тилшарг отсалютовала своей Миджирг прежде, чем сделать первый глоток:

– Бери его с собой почаще, выводи в общество, так и он быстрее привыкнет к нашей жизни, и быстрее у вас дела пойдут на лад!

***

Финальный бой сезона приходился на двадцать пятый день Огайошэдра[3]. В девять утра Миджирг и Ханет вышли из гостиницы и уселись в повозку. Грэбс устроился на козлах и, взяв в руки поводья, громко крикнул:

– Дазэ!

– Что такое «дазэ»? – спросил Ханет и Миджирг ответила:

– Вперед.

Кивнув, Ханет откинулся на спинку сиденья, время от времени поглядывая в окно. Сперва они ехали по уже знакомым ему улицам, но затем свернули в ту часть города, где ему еще не доводилось бывать. Вскоре впереди показалось огромное здание из черного камня, перед которым собралась внушительная толпа.

– Волнуешься? Ничего, Нейтан поможет тебе освоиться на ваших местах, – проворчала Миджирг таким недовольным тоном, словно это Ханет придумал рассаживать огр и гзартм в разные сектора Арены.

Повозка остановилась, Миджирг уже привычно помогла своему гзартме выйти из повозки. Одетый в бархатный плащ, подбитый мехом, жемчужно-серый наряд с сиреневым поясом и украшения из аметистов, Ханет снова чувствовал себя разряженной в пух и прах куклой. Всю дорогу ему было не по себе, несмотря на заверения Вагги, уверявшего, что гзартме столь высокопоставленной особы, как «атир министрисса» полагается блистать, что в переносном, что в буквальном смысле. Но теперь, стоя посреди толпы, где было немало гзартм, разодетых куда наряднее него, Ханет успокоился и даже улыбнулся Миджирг. Та озадачено моргнула и вопросительно шевельнула ушами. Ханет улыбнулся шире.

– Я просто рад быть здесь! – ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум толпы.

– А вот и ты, сестра! – послышался зычный голос Тилшарг. Оглянувшись, Ханет увидел, как та энергично пробирается сквозь толпу, огры и гзартмы расступались перед ней, словно волны, разбегающиеся от носа корабля. За Тилшарг следовал Нейтан, облаченный, как обычно, в зеленое.

– Вовремя вы подъехали. Мне уже пора готовиться, – сказала Тилшарг, добравшись до них. Нейтан поклонился Миджирг и подмигнул Ханету.

– Я никогда не опаздываю, ты же знаешь, сестра, – пробасила Миджирг и обернулась к своему гзартме.

– Сейчас я должна пойти с Тилшарг, но вечером расскажу тебе историю строительства Арены и объясню значение каждого барельефа. Ты знаешь, что такое барельеф? Это те белые фигуры, которые...

– Да-да, сестра, ты непременно расскажешь ему об этом, а сейчас поспешим, – нетерпеливо перебила Тилшарг.

Нейтан встал на цыпочки и что-то шепнул ей на ухо.

– Еще бы! – довольно хохотнула та и, махнув Нейтану на прощание, поспешила вместе с Миджирг к одному из боковых входов.

– Что ты сказал? – заинтересованно спросил Ханет.

– Что она обязательно победит. А тебе следовало сказать Миджирг о том, с каким нетерпением ты будешь ждать ее рассказа. Причем, с самым искренним и заинтересованным видом, даже если тебе неинтересно на самом деле. Ладно, идем.

И он увлек Ханета к входу для гзартм. Народу здесь было меньше, да и вели себя гзартмы куда тише огр, приветствовавших друг-друга рычанием и дружескими тычками в плечо или спину. Гзартмы чинно раскланивались, негромко переговариваясь, входили в двери и поднимались по лестнице.

– Вот наша ложа, – объявил Нейтан на первой же площадке. Они прошли по длинному коридору и нырнули в одну из многочисленных дверей, тянущихся по его левой стороне. За ней оказалось несколько десятков кресел, обтянутых бархатом, стоящих по нескольку в ряд, и еще одна лестница сбоку от них, на этот раз не такая высокая и более узкая.

– У нас – новичков, далеко не самые лучшие места, – поднимаясь к последнему ряду, тараторил Нейтан. Вел он себя так, словно во время их последнего разговора между ними ничего не произошло. Ханет был этому рад. – Конечно, в нашей ложе сидят только гзартмы и аргх-гзартмы высокопоставленных огр: мэра Запопья, министрисс, их заместительниц, помощниц, и прочих, но наше с тобой место пока на галерке. Впрочем, не переживай. Эта ложа находится на первом уровне и каждый ряд кресел в ней стоит чуть выше предыдущего, так что нам все будет прекрасно видно. Куда меньше повезло бедолагам, чьи места находятся на шестом – последнем уровне. Но там публика совсем простая.

Нейтан был очень возбужден, его глаза блестели, губы улыбались, а на щеках играл яркий румянец. Он явно предвкушал победу Тилшарг и, судя по тому, с каким недовольным видом ответили некоторые гзартмы на приветствие друзей, когда те вошли в ложу, основания на то у него имелись.

Впрочем, недоброжелательно настроенных гзартм было всего несколько. Многие отвечали приветливо, и, пробираясь вслед за Нейтаном к последнему ряду, Ханет подумал, что завистники есть всегда и везде, но огорчаться из-за них не стоит. Нейтану повезло с хозяйкой, вот и все.

– Дурацкие у них тут все-таки законы, – буркнул он, усевшись рядом с Нейтаном в удобное мягкое кресло. – Для чего нас так наряжают, ежели мы все равно недостаточно хороши для того, чтобы сидеть вместе с ограми во время представления?

– Ты все волнуешься из-за одежды? Брось, Ханет, сколько можно? – удивился Нейтан и тут же смешливо прищурился. – А скажи, неужели ты действительно хотел бы сидеть с Миджирг? Тебе еще не надоели ее лекции обо всем на свете?

– Ну, она, вообще-то рассказывает много занятного и мне, пожалуй, даже нравится порой ее послушать… – В вопросе Нейтана крылся какой-то подвох, но Ханет не мог понять, какой именно. Ох уж эти знатные господа, ну ни словечка просто так не скажут, вечно все с вывертом!

А Нейтан меж тем продолжал:

– Я, в любом случае, не могу быть с Тилшарг во время боя, но, если бы она и не сражалась на арене, все равно бы не смог. Равными себе они нас, действительно, не считают. Впрочем, я не стану кривить душой, уверяя, будто мне это причиняет какие-то неудобства. Во всем можно найти, как минусы, так и плюсы. Здесь, в этой ложе, мы, по крайней мере, можем спокойно болтать, не так ли?

Сидящий на ряд ниже рыжеволосый человек, вдруг обернулся к ним, и, улыбнувшись, мягко сказал:

– Дайте-ка я расскажу вам одну историю, юные гзартмы.

– Если вам угодно, мы будем рады ее услышать, – чуть приподняв брови, ответил Нейтан, а Ханет просто кивнул.

– Это случилось не так уж давно – всего около сотни лет назад, – принялся рассказывать рыжеволосый. – Эйна, гзартма Родширг Задиры, вышел как-то на улицу, чтобы купить в лавочке, находившейся неподалеку от их дома в Благословенном городе, мясо, которое собирался приготовить к ужину. Конечно, он мог бы послать за покупками слугу, но, Эйна никому не доверял выбирать продукты и уж тем более мясо. Была зима. Эйна поскользнулся на льду и упал, отойдя всего на несколько шагов от порога. Меховой капюшон плаща смягчил удар, но все равно Эйна сильно ударился и долго потом жаловался на головную боль. Однако через пару дней боль прошла, и все позабыли об этом происшествии, как вдруг он потерял сознание, поднимаясь утром с постели. Еще через несколько дней Эйна снова лишился чувств и пролежал в беспамятстве больше часа, а потом такое стало случаться все чаще и чаще. Лекари ничего не могли поделать с этой болезнью, против которой были бессильны и отвары целебных трав, и компрессы из целебных вод. Говорили, что Эйна, скорее всего, умрет. И тогда Родширг укутала Эйну в меховые покрывала, привязала к себе за спину и понесла сюда, в Запопье, где жила Говорящая-с-Богиней, которая не исцеляла разве что мертвого.