Ханет. Том 1

– В прежние времена мы редко брали в гзартмы людей, отдавая предпочтение эмрисам, – пояснила Миджирг, рассеяно водя пальцем по странице. – Эмрисы выносливее, они почти никогда не болеют и куда лучше приспособлены для кочевой жизни, чем вы, люди.

– А еще они куда красившее, вечно остаются юными и куда лучше людей разбираются в том, как правильно пользоваться магией? – решив чуть-чуть поддразнить ее, предположил Ханет.

– Так и есть, – серьезно подтвердила та. – Со временем мы стали относиться к людям намного спокойнее, но поначалу наши народы враждовали. Я выбрала эту сказку не для того, чтобы задеть тебя лишний раз, Ханет. Она не о том, что плохо брать людей в гзартмы, она совсем о другом. Просто, ну…

– Я не обижаюсь, – улыбнулся юноша. Кажется, Миджирг наконец-то что-то поняла и пыталась говорить с ним без обычной заносчивости.

– Надеюсь, – пробормотала Миджирг и продолжила читать:

«Сурджаг взглянула на Ландиса еще раз и увидела, что тот вряд ли переживет день.

– Тебе нужно выкопать глубокую яму, положить туда гзартму и прикрыть его сверху ветвями. Так у него будет хоть какая-то тень, да и в яме все же прохладнее. А вечером, когда жара спадет, вы сможете вернуться в стойбище, – сказала Сурджаг. – Я бы осталась помочь тебе…

– Даже не думай, сестра! – перебила Йиширг. – Сегодня день твоего испытания, ты должна думать только о нем. Мне не стоило даже окликать тебя, но я очень боялась за Ландиса. Иди, сестра, и пусть Удра держит твою руку сегодня и всегда.

– Пусть Удра держит твою руку! – откликнулась Сурджаг и продолжила путь, размышляя о случившемся. Через какое-то время она начала сердиться. Ей никак не удавалось восстановить покой и мир в душе, без которых невозможно достигнуть отрешенности, необходимой, чтобы пройти испытание. И зачем только Йиширг окликнула ее? Ведь не рассчитывала же, что она позабудет свой долг и потратит силы, чтобы вызывать дождь? Есть вещи, куда более важные, чем здоровье или даже жизнь гзартмы-человека. Сама Сурджаг пока не обзавелась гзартмой, но знала, что когда решит сделать это, то найдет себе эмриса – крепкого, послушного и разумного, совсем не такого, как глупый гзартма ее сестры, который даже не понимает, что человек не может долго находиться на солнце в жару.

“Хватит! – мысленно приказала себе Сурджаг. – Не следует сожалеть о том, кого наказывает Удра, нельзя препятствовать предназначенному. Йиширг пройдет испытание, которое послала ей Великая Мать, и впредь будет умнее. А я пройду свое испытание и стану великой Говорящей-с-Богиней. Мне часто придется принимать непростые решения, я должна уметь отличать истинно важное от сиюминутного”.

И тут вдруг она поняла, что Йиширг вовсе не случайно встретилась сегодня ей на пути, не случайно окликнула ее. Сурджаг вознесла молитву Удре, благодаря Ее за науку и за то, что помогла ей не поставить дружбу выше долга, помогла сделать истинно правильный выбор. Она не сомневалась, что капля, упавшая в чашу ее жизни после встречи с Йиширг, была прозрачной, как утренняя роса и сладкой, как мед…»

Ханет хмыкнул. Ему совсем не казалось, что Сурджаг поступила правильно, но он решил пока придержать язык и дослушать историю до конца.

«…Сурджаг продолжила свой путь к логову зара, очистив, как полагается, разум от всех мыслей, чтобы слиться с лесом и горами, стать их частью. Она подкралась к логову так тихо, что под ее ногами не хрустнула ни одна сухая ветка, а подкравшись, и взглянув на следы у пещеры, поняла, что зар еще не выходил сегодня и снова возблагодарила Удру за милость. Сурджаг осторожно достала из-за пояса флягу и вылила воду в углубление, которое сама выдолбила в камне и каждый день во время засухи наполняла водой. А потом взобралась на плоский выступ, находившийся над входом в логово, и приготовилась ждать.

Несколько часов Сурджаг не двигалась, словно сама превратилась в камень и, наконец, в сумерках, зар вышел из пещеры, неторопливо направился к воде и начал пить. Тогда Сурджаг, не медля больше ни одного мига, прыгнула ему на спину. Она уже чувствовала, как руки сжимают голову зара и сворачивают ее набок одним сильным движением, уже слышала хруст ломающихся костей и мысленно праздновала победу. Но заров не напрасно называли не только самыми сильными и свирепыми, но и самым хитрыми. Он не оглянулся и даже не повел ухом в сторону Сурджаг, однако в последний момент, отпрыгнул в сторону и развернулся навстречу врагу. Сурджаг встретила не беззащитная спина, а клыкастая пасть и лапы с когтями длинными и острыми, словно ножи. Сурджаг не успела даже понять, что произошло, а уже стояла в начале дороги, ведущей на Холм Истины – Ррайот Киха, за которым лежат долины Аргхайна. И, когда Сурджаг поднялась на вершину, ее встретила могучая и прекрасная Удра, держащая в руке Чашу жизни.

– Сердцем и душой всегда с тобой, Великая Мать! – склонив голову, поприветствовала ее Сурджаг. – Прости, что не смогла убить зара. Мне казалось, я хорошо подготовилась к испытанию, но, похоже, это было не так.

– Твое испытание было не в том, чтобы убить зара, – ответила Удра. Сурджаг подняла голову и, взглянув на нее, увидела, что губы богини остаются неподвижными. Тогда она поняла, что слышит ее не ушами, а всем своим существом, как это и должно быть.

– Ты должна была помочь Йиширг вырыть яму, – продолжала Удра, – должна была отдать воду Ландису, принести еще воды или вызвать дождь. Убивать может любой, но истинная сила – не в ловкости и не в хитрости. Истинная сила – в умении помогать другим, забывая о себе. Пытаясь стать лучшей, превзойти всех, ты забыла для чего я наделила Говорящих со мной их силой.

Сказав это, Удра протянула Сурджаг Чашу ее жизни, и та увидела, что жидкость в ней мутна, а когда начала пить, почувствовала страшную горечь, словно пила отвар листьев мужди...»

– А что такое Чаша жизни? – спросил Ханет.

– Мы верим, что каждый поступок, каждое произнесенное слово, и даже каждая наша мысль оставляют след в этом мире, а в ином – превращаются в капли и падают в половинку скорлупы, из которой мы выходим при рождении. Если мы творим добро, капли сладки, а если зло – они горьки.

– А если поступки не злые и не добрые?

– Тогда капли безвкусны.

– Но ведь в жизни иногда совершаешь и хорошее, и плохое!

– Все зависит от того, каких поступков больше.

– А что потом? После того, как выпьешь чашу?

– Потом мы возвращаемся в скорлупу, из которой вышли, и рождаемся из лона Удры заново, – ответила Миджирг. – И в следующей жизни исправляем ошибки, которые сделали.

– Как же вы узнаете о том, что должны исправить? – удивился Ханет. – Вы помните, кем были прежде?

Миджирг покачала головой.

– Нет, не помним. Но Удра посылает нам испытания, и мы проходим их… Или не проходим.

– Мы верим, что души наших предков живут рядом с нами, – задумчиво произнес Ханет. – Иногда духи могут вселяться в животных или еще не рожденных детей, но такое происходит нечасто.

– Люди живут очень недолго. Вам трудно заметить сходство между умершими, скажем, пару сотен лет назад и теми, кто живет сейчас. – Миджирг закрыла книгу, и вновь принялась раскуривать трубку.

– Наверное. А что стало с Йиширг и Ландисом?

– С наступлением темноты они вернулись в стойбище. Вскоре Ландис поправился и, когда Йиширг спросила Удру, может ли тот остаться с ней навсегда, Великая мать даровала им свое дозволение. Они прожили счастливую жизнь и вместе ушли в долины Аргхайна, – с удовольствием ответила Миджирг.