Хаос внутри

– Звучит… как цитата из мифологии. Ты сам додумался?

Сайрус хмыкнул.

– Помогли немного. Как-то раз мы с отцом были в горах, на лыжном курорте; и поругались из-за того, что я собирался бросить учебу в колледже, куда он меня отправил. Я, хлопнув дверью, ушел из нашего домика, попал в пургу. Тогда моя мать, Ледяная дева, пришла ко мне. И показала, как могла, кто я и что я.

– И как она выглядела?

– Высокая черноволосая женщина, с белой кожей и темно-синими глазами. Как человек – и при этом явно не человек. Трудно объяснить. Как что-то, что пытается быть человеком.

Джейк задумчиво смотрел на Гвина: он явно верит в то, что говорит. Но…

– Тебе не приходило в голову…

– Что мне это всё привиделось в холодном бреду? – Гвин улыбнулся. – Да, приходило. Возможно, я бы так и решил – что это просто галлюцинации. Если бы не реакция отца на мой рассказ. Он не только не был удивлен, поражён или ещё что-то в этом роде – но подтвердил рассказ Ледяной девы об их знакомстве и моём рождении. Мой отец – прагматик до мозга костей. На такие фантазии он в принципе не способен. Да и с чего бы ему поддерживать мой бред? Он со мной и в меньшем редко соглашается. Тогда я стал искать в книгах, изучал мифологию, легенды разных народов. И нашел в них упоминание о детях Стихий. Не в первый раз, и не в последний, воплощенные Стихии сближаются с людьми, вступают с ними в связь – и рождаются дети. Полукровки. Такие, как мы.

– Значит, ты думаешь, кто-то из моих родителей – стихия Огня?

Сайрус кивнул.

Джейк нахмурился.

– Но тогда почему мой огненный родитель не говорил со мной? Как это сделала твоя мать.

Гвин задумался.

– Я не знаю. Возможно, у него есть на это причина, – и, помолчав, продолжил: – Я вот ещё что думаю… этот пожар в приюте… случайно ли начался именно тогда, когда ты туда отправился?

Видя выражение лица Джейка, Гвин закатил глаза.

– Нет. Я уже сказал, что не считаю тебя виновным. Я хочу лишь узнать, совпадение ли это? То, что у Майкла возникло это желание именно сейчас. И этот голос… если он действительно имел место быть.

– Голос. Уж не думаешь ли ты?.. Что это голос… что это Огонь говорил с ним?

Сайрус пожал плечами.

– Тогда почему с ним? Почему не со мной? Зачем втягивать в это парнишку?!

– У меня нет ответов на эти вопросы.

– Они, скорее, риторические, – нахмурившись, буркнул Джейкоб.

– А-а. Что ж. Давай ещё покопаемся в этом деле. Может, что узнаем. Надо ещё раз расспросить мальчика.

– Если он будет с нами говорить.

– Постараемся, чтобы заговорил, – Гвин снял очки и, закрыв глаза, потер переносицу. – Ладно. Думаю, у тебя и так хватает пищи для размышлений. Иди домой, Джейк. А завтра утром приходи. Я выпишу на тебя пропуск.

Джейк молча кивнул. Ему, и правда, было, о чём подумать. Но, что странно – не хотелось это делать в одиночестве. Не хотелось уходить. И вот об этом тоже стоило поразмыслить. Потому он отлепил себя от стола, на котором сидел, и направился к двери. И уже в дверях, обернувшись, спросил:

– Тогда до завтра?

Гвин кивнул.

– Буду ждать тебя здесь в девять утра.

Джейк скривился:

– Прям как на работу.

– Так и есть, – Сайрус надел очки и со строгим видом посмотрел на Джейка. – Не опаздывай.

Ухмыльнувшись, Джейк «взял под козырек»:

– Слушаюсь, босс, – и закрыл за собой дверь.

Немного заплутав в коридорах ФАРН, он таки нашёл выход. И понадеялся, что и завтра найдет офис Гвина без проблем.

Казалось, солнце решило напомнить людям, что оно есть, и проглянуло сквозь облака – вечер обещал быть тихим и тёплым. Но Джеку почему-то стало холодно. Прожив этот день бок о бок с Гвином, он быстро привык ощущать кого-то рядом – того, кто принимал его всерьёз. Таким, какой он есть. Что озадачивало Джейка и беспокоило. Они едва знакомы, но за это время он из «подозреваемого и преследуемого» – каким он себя считал – стал почти напарником. И что было особым поводом для беспокойства – то, что он сам воспринимал, готов был принять это как должное. А ведь это ненормально: охотник и добыча не бывают друзьями. Гвин сказал: «я не враг» и что Джейк сам «охотник». Может быть, в этом причина? Гвин считал Джейка союзником – таким же, как он сам, похожим на себя. Хотя на первый взгляд они были прямо-таки антиподами. Эту загадку Джейку хотелось разгадать. Равно как и загадку Майкла Джонса; и своего собственного происхождения. А ещё… ещё он был бы не прочь пообщаться с Флоренс Вейл. Хотя он старался о ней не думать. Но, вот чёрт – уже думает.

Джейку захотелось выгнать все эти мысли из своей головы хоть ненадолго. Ему нужен был тайм-аут – чтобы пыль в мозгах осела, и он снова мог видеть ясно. Потому он решил зайти в паб – выпить пару кружечек. Делать это дома Джейк не любил: пить в одиночестве – верный путь к алкоголизму. Да и запасы спиртного он не держал, по причине их горючести. Вот потому он зашёл в паб, сел за стойку и заказал себе пиво и гренки. Выпил, не спеша, и заказал ещё. Так и провёл остаток вечера, медленно потягивая напитки и почти медитативно созерцая окружающий мир. Что, вообще-то, было для него не свойственно – «медитировать» под воздействием алкоголя. Обычно в таком состоянии поводы подраться находили его сами. И огонь внутри него, получив изрядное количество топлива, требовал выхода. Но не сейчас. Словно незримое присутствие Гвина охлаждало его голову – стоило лишь его белолицему и льдисто-голубоглазому образу всплыть в памяти. Странно, но это «вторжение» не раздражало Джейка. Гвин, и правда, вторгся в его жизнь, перевернул её с ног на голову – но при этом сделал её несколько более осознанной. И, похоже, это как раз то, что ему, Джейку, нужно. По крайней мере, здесь и сейчас.

Рассчитавшись, Джейк вышел из паба. «Хм. И не напился, и не подрался – меняюсь прямо на глазах, – он усмехнулся. – Впрочем, завтра на работу. Что ж, поживем – увидим».

Вернувшись домой, он завалился на диван и почти сразу заснул.

Глава 6. «Детка, ты забыл принять таблетки?»

Мир вокруг – весь в голубом и зелёном. Весеннее солнце – ласковое и нежное, не жжёт – лишь согревает. Окутанный его сиянием, Олле счастливо щурится – он рад, что всё-таки вышел наружу, вопреки всем страхам. Улица пустынна: утро позднее, люди на работе. Это радует Олле – меньше глазеют на него, на его белые волосы и кожу. А глаза, прозрачно-красные, он прячет. Олле старается быть незаметным: натягивает капюшон толстовки и склоняет голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Меньше внимания к нему – меньше проблем.

Вспышка мрака в глазах. Олле замирает. Мир распадается на фракталы: каждый предмет – множество микроподобий самого себя. Кажется, цвета исчезли – но нет, их слишком много, глаз не может их воспринять, но мозг как-то воспринимает. Олле зажмуривается, пытаясь отгородиться от этого изобилия и мельтешения. Но внутри его головы ещё хуже: он чувствует страх и боль, слышит безмолвный крик.

«Нет! Я не хочу! Замолчите!» – Олле зажимает уши руками, как будто это может заглушить крик, звенящий в голове.

Мироздание замыкается на нём, втягивается в него словно в бездну.

«Нет, не надо! Не надо так! Я не хочу!» – Олле опускается на асфальт, сжавшись в комок.

На его плечо ложится чья-то рука, и Олле заставляет себя открыть глаза и взглянуть: над ним склонился мужчина, незнакомец в очках с тонкой оправой. Но, что странно – его облик не вибрирует, как всё вокруг: он чёток и ясен. Особенно его глаза – ярко-голубые, пронзительные, смотрят внимательно и обеспокоенно:

– Что с тобой? Могу я чем-то помочь?

У Олле нет сил, чтобы ответить. Тогда незнакомец помогает ему подняться, сажает в свою машину и куда-то везёт. Олле всё равно, куда. Ему важно лишь то, что кошмар его отпускает. Мир вокруг обретает покой и ясность.

– Тебе лучше? – мужчина смотрит на него в зеркало заднего вида.

Олле кивает.

– Как тебя зовут? – голос звучит почти бесстрастно, но взгляд голубых глаз мягок и заботлив.

Олле думает, стоит ли отвечать. Стоит ли говорить правду. И молчит.

– Меня зовут Сайрус. Сайрус Гвин.