Хардкор

«Вот это, — говорил он, демонстрируя рубец на правой руке, — след от молнии саргарца. Проклятые волшебники! Говорят, что свою магию они получили в призрачном городе. Это они изобрели накопители молний, но не те громадины в подвалах, что используют неудачники. Для себя саргарцы придержали махонькие, вот такие, — показывал старый вояка расстояние между большим пальцем и обрубком, что остался от указательного. — И потому могли метать молнии прямо из рук».

— Призрачный город, — пробормотал я. — Прошлый код, исходники старой игры.

— Что ты сказал? — переспросила Илва.

— Ничего.

Выходит, что я знал о том городе и раньше, просто забыл. Или игра позволила мне вспомнить только сейчас? Я обошел стену и наткнулся на провал — широкую дыру с осыпавшимися краями. На глубину вели каменные ступени. В темноте плескалась вода и скрипела древесина — подобный звук издают трущиеся друг о друга борта лодок. Раздался шорох, из провала выползла саламандра. Обежав вокруг нас, она захихикала и свернулась калачиком у моих ног.

— Где ты Олега потеряла? — спросила Илва.

Саламандра подняла голову и кашлянула. По комку сухой травы пробежало пламя. Я сорвал горящий клок и бросил в провал. Падающий огонек на секунду осветил качающиеся на волнах лодки. Черная вода Гьёлль разливалась у каменного берега широким омутом, а затем убыстряла свой бег и пропадала под сводами туннеля.

— Игра всегда дает шанс спастись, — сказал я. — Как думаешь, тролли в воду не полезут? Идем, а то не успеем до поединка.

Саламандра, недовольно чихнув, поползла за нами.

Центральная часть города сохранилась лучше окраин. Стены становились все выше, полуразрушенные дома прилегали друг к другу. На одной из крыш сидел ворон и разглядывал нас желтым взглядом. Когда я сделал шаг к дому, ворон сорвался с места и улетел, выкрикивая ругательства на своем птичьем языке. Переступив через остатки стены, мы зашли под крышу. Сквозь прорехи в потолке струился солнечный свет. Окна дома выходили на круглую площадь, где ветер играл снегом в безлюдном пространстве, закручивал вихри ледяных искорок вокруг сохранившегося остова какого-то памятника.

— Наверное, здесь тролли и сражаются, — прошептала Илва.

«Ты права, — подумали позади нас. — На старой площади проходят ритуальные бои».

Я обернулся, выхватывая меч. Это был не старик. Молодой черноволосый парень, почти мальчишка, стоял невдалеке и смотрел на нас пристальным, слегка прищуренным взглядом.

«Джереона убил ты?» — спросил тролль и сплюнул под ноги.

— Допустим, я.

Интересно, насколько он силен? Меня не обмануть нарочито молодым видом. Только высшие тролли способны принимать обличье человека.

«И правильно. — Тролль проследил за саламандрой, которая миновала его, обежав по дуге. — Не наш он был. Не признавал лесных законов. Но ты не обольщайся — я сильнее его и всё равно тебя убью. Отец победит выскочку, и тогда я тебя убью. Говорю сразу, потому что ты можешь попробовать спастись, а охота за бегущей добычей намного интереснее».

От удовольствия тролль пощелкал языком. Ну, этот хоть не называет меня мясом.

«Давно я не охотился. Походы в город с его сонными жителями не считаются. А волчица ничего, аппетитная. Отец приказал за тобой присматривать, чтобы ты выполнил, что должен. Вот здесь выскочку и поведут, по этой дороге, ты его легко достанешь. — Тролль подошел к обвалившейся стене и указал наружу. — Сопровождать его двое будут. Мрарк — он из наших, из отцовских. А второй — Круст, вот его остерегайся. Он тебя сразу убьет, как увидит. Не забывай, что ты мне должен достаться. Главное, удирать начни».

Тролль выглянул за стену, повернувшись ко мне спиной. Я едва сдержался, чтобы не рвануться и не ударить его мечом. Именно этого он ждал от меня. Хотел, чтобы я поддался безрассудному поступку. Я представил, насколько стремительно он обернется и схватит мою руку, ломая кости, вторым ударом проломит грудь. Или не успеет? Рискнуть? Вместо этого я опустил руку на плечо Илвы, которая готова была броситься на врага.

Тролль обернулся, ухмыляясь.

«Вот не понимаю я отца, — подумал он. — Старик ослабел? Что он заметил такого в этом выскочке? Наверное, пора мне самому стать вождем».

Тролль прикрыл глаза от приятных мыслей. Из-за угла метнулась темная фигура, схватила его за голову и перерезала горло. Тролль упал и уже на земле принял изначальную форму. Щупальца судорожно вздрагивали, из пузырящейся кровью раны вырывался хрип. Сокейт наступил на поверженное тело, несколько раз ударил мечом, затем выпрямился и поднял на меня лицо, скрытое за повязкой. В солнечных лучах блеснули острые зубы.

— Благодарить не буду, — сказал я. — Кажется, ты пришел убить меня.

Из-за угла вышел второй сокейт и остановился возле затихшего тролля. Шея серого так и осталась свернутой набок, и сокейт стоял, повернувшись ко мне вполоборота. Двое против двоих. Но сможет ли Илва драться?

На площадь, к месту поединка шли тролли. По дороге ползли тени их огромных изначальных тел. Мне не успеть к Олегу! Я взмахнул мечом и поднял его над головой. Если повезет, то кто-то из сокейтов нападет раньше собрата. Может быть, я даже успею с ним расправиться, прежде чем придется сражаться сразу против двух противников. Но Илва не выдержала. Упав на четвереньки, она превратилась в волчицу и бросилась на врагов. Сокейт, которому она собиралась вцепиться в горло, успел подставить меч, обхватив оружие у острия левой рукой. Пасть Волчицы сомкнулась на клинке, забрызгав сокейта кровью. Противники упали, покатились по земле. Волчица оказалась сверху и вонзила зубы в лицо врага.

Второй сокейт взмахнул мечом, собираясь снести Волчице голову, но я успел отразить его удар своим клинком. Парирование! Ответный выпад! Враг схватился за рану на груди, шагнул назад и упал на спину.

Волчица посмотрела на меня и торжествующе зарычала. С ее израненной пасти на врага стекала кровь — своя и чужая. Я вспомнил, как Олег перерезал горло сокейту, но повторить его действия не смог — к горлу вновь подкатила тошнота. Я отвернулся и подошел к окну.

Перед глазами появилось сообщение: «Ваша ловкость увеличена до четырнадцати единиц».

На площади дрались тролли. Их щупальца сплетались в безумном танце, сталкивались, рвали друг друга острыми когтями, из зубастых пастей раздавались крики и хрипение. Олег был справа. Я сразу его узнал. Светло-серое тело моего друга отличалось от старого, покрытого шрамами и наростами тела его противника — вожака троллей. Старик двигался медленнее, но в его движениях чувствовались опыт и сила воина, выигравшего не один бой на арене. По краям площади клубилась тьма. В ней изначальные тела троллей растворялись с призрачными порождениями леса.