Хеймдалль

– Ага! Видишь, да, видишь? – очарованно сказал Офейг, приблизив ухо к руне, словно она что-то ему нашептывала.

Хродмар промолчал и ускорил шаг, чтобы поскорее отделаться от своего собеседника.

***

Змей Сидрока летел первым. Весла крыльями поднимались и опускались. Корабль игриво поскрипывал, будто мурлыкал. Гребцы общались, но чаще ругались, поскольку на борту был один человек, по имени Йофрид, который, хлебом не корми, любил всех всячески подначивать да выводить из себя. Он крикнул рулевому:

– Эй, брюхо! Налей-ка мне меда!

Его рог передавали друг другу гребцы из рук в руки в самый хвост драккара, один сострил:

– Плесните этой селедке меду, совсем малый обессилел!

Хавлиди, сидевший за румпелем, тоскливо достал свой маленький бочонок с медом и засетовал себе под нос: «Кто ж меня за язык тянул, брал ведь для себя!»

Йофрид же, что касалось препирательств, никогда не оставался в долгу:

– Давайте скорей пришвартуемся, я покажу этому обжоре какими опасными селедки бывают!

Тут рог передали обратно, ответив ему:

– Эй, кисель, держи!

Рог вернулся обратно своему хозяину в руки, но так небрежно, что по пути пол напитка богов расплескалось. Йофрид жадно опрокинул остатки в свое горло, а ему вдогонку крикнули соседи:

– Э! Тебе ведь плюнули туда!

Но Йофрида это ничуть не смутило, он лукаво указал пальцем на стальной ободок с рунами, мол, выкусите, ребятушки, любой яд какой не влей – обернется в лекарство!

– Могли бы придумать чего-нибудь получше, не мужики, а ромашки!

– А ну иди сюда! – не выдержал моряк.

Эта беседа так и длилась бы до следующей остановки, но на правом берегу из зарослей вышел человек с удочкой через плечо, задумчиво направляясь к воде. Как ни странно, он не заметил, что прямо к нему надвигалась настоящая колонна из драккаров. Йофрид подумал, что это не дело, поэтому с вызовом так громко свистнул, что у всех заложило уши.

Рыбак, обернувшись, оцепенел от ужаса.

– А вот и мы! Хе-хе! – добавил Йофрид.

Рыбак бросил все свои принадлежности и мигом скрылся за кустами, пока снова не появился в поле зрения, но уже на травяном склоне, на который он в панике забрался.

– Ай-да за ним, братцы, он приведет нас в селение, кто со мной?! – объявил Йофрид.

Сидрок поддержал идею Йофрида и разрешил нескольким людям стравить свой пыл. Он ушел в хвост и громко отдал приказ Вальборгу:

– Передай нашим, чтоб прочесали левый берег, а как отправятся дальше по реке, мы их будем ждать!

Йофрид подбежал к братьям со словами:

– А ну, собирайтесь с нами, проветритесь, а то всю дорогу хмурые сидите, вон аж тучи притянули!

После этих слов, он схватил Хродмара за пояс, как младенца, и перекинул его за борт. Удивительно, как ему удалось столкнуть такого крепыша, но, пребывая в своей апатии, Хродмар даже не воспротивился. Раздался всплеск воды. Таков был способ Йофрида бороться с унылостью. Заметив, строгий взгляд Ингольва, он сразу отошел со словами: «Все-все! Тебя не трогаю!»

На месте кузнеца любой другой подавно бы утопил Йофрида за такие шутки, но он был настолько подавлен своей беспомощностью, что вынырнул, не сказав ни слова, и лениво поплыл к берегу. Он даже забыл, что его перекинули вместе с топором, который уже наверняка лежал на дне. Только встав на ноги и вытряхнув воду из ушей, он опомнился и в панике готов был снова нырнуть за ним. Однако топор лежал перед ним на траве, причем совсем сухой. «Быть может, у меня провалы в памяти? Может, я выплыл с ним и уже вытер его?» – удивленно подумал Хродмар.

Тем временем отряд викингов уже высадился и торопливо последовал за рыбаком. Ингольв поднял брата, дав ему круглый щит:

– Возьми себя в руки!

Присоединившись к остальным, лучник с именем Муль, сказал про кузнеца:

– А этот что, с нами?

– С нами, – подтвердил Ингольв.

– Да ну, он сгодится только как мишень.

– Не волнуйся, я не подведу, – нерешительно сказал Хродмар.

– Да-да, ты уж выступи мясом, а мы все сделаем без тебя.

– Пасть закрой, разговорился, – встрял Ингольв.

Йофрид, Ингольв, Хродмар и еще несколько северян оказались на возвышении. Оттуда открылся вид на деревеньку, обнесенную жалким частоколом с вратами, за которыми укрылись, словно стадо барашков, дома с убогими соломенными крышами, среди них возвышалась, подобно пастуху, небольшая аккуратная часовенка.

– Что ж, коли нашли церковь, то, можно сказать, и день удался! – улыбнулся Йофрид.

– Так что, в обход? – спросил Муль.

– В обход идут в том случае, если противник отказался от честной битвы, – начал поучать Ингольв, а затем с презрением добавил, – хотя луки носят только трусы, это многое объясняет…

Ингольв был явно не в настроении. Муль пригрозил ему, пообещав, что по возвращении они продолжат разговор.

Они без спеха спускались, а рыбак тем временем бежал вдоль пашни и созывал работавший люд. Вот он уже подбежал к воротам, замахал руками и прокричал что-то. Врата, с последним забежавшим жителем, тут же захлопнулись. Раздался тревожный звон колоколов, поднялся шум и спешный топот испуганных селян.

Когда северяне подбежали к деревеньке, то на стене мигом появились двое лучников. Они резво и храбро натянули тетиву, но Муль оказался проворней и проколол одному горло, второй же лучник успел пустить стрелу в Хродмара. Кузнец машинально закрылся щитом, и глухой звук попавшей стрелы пробудил в нем гордость и чувство возвышенного достоинства. «Ого!» – Воскликнул он удивленно и поглядел на товарищей, надеясь, что его оценят, но всем было не до него. Муль застрелил второго лучника.

Собственно, этим все сопротивление и ограничилось.

– Не понял… это все? – усмехнулся Муль.

– Малые поселения плохо нынче охраняемы, наши навели столько шуму и положили столько франков, что трусливый Карл стянул всех способных воевать мужей к крупным городам, – разъяснил некий Оттар, которому не впервой было гостить в западных землях.

Тут отважно выскочил паренек, он подобрал лук и пока натягивал тетиву, Муль пустил стрелу ему в глаз. Так молодецкая отвага привела к смерти.

– Что ж, в таком случае можно и обойти, не будем медлить, – сказал Ингольв.

Стены оказались не высокими – банальный частокол, который не имел смысла при нехватке защитников. Поэтому воины встали в ряд, положили щиты себе на спины, один встал не колено, другой вытянулся и таким образом получилась лестница из щитов для Ингольва. Он взобрался по ней и ловко перепрыгнул на ту сторону. Потом северяне принялись рубить ворота, поэтому около дюжины франкских копейщиков, полностью сосредоточившихся на воротах, возвели копья и напряженно ждали, совершенно не заметив, как Ингольв оказался за стеной.