Хеймдалль

Но он молчал. Все в драккаре Сидрока почувствовали что-то неладное, и это общее чувство тревоги передалось остальным морякам. Корабли двигались медленно, весла тихо и осторожно погружались в воду. Иногда поднимался сильный ветер, и деревья словно мигали листьями, раскачиваясь в такт… Что-то блеснуло между деревьями… Ингольв присмотрелся и…

– Засада! – крикнул он во все горло.

В это мгновение из-за стволов вышагнули лучники с горящими стрелами и выпустили залп. Огненный дождь с обеих сторон обрушился на корабли. Корабельщики пригнулись, стрелы вонзились в щиты, защищающие их головы, кого-то задело.

– Твою ж мать! – заорал Йофрид.

– На них гребите, на них! Скорей! – отдал приказ Сидрок.

Хавлиди поднатужился. Стрела свистнула над его головой. Офейг бросился животом на мешок. Вальборга сильно задела стрела, она по касательной прошлась по его икре. Вместо потери самообладания, он немедля крикнул повернуть корабль в противоположную сторону. Все драккары нарушили строй, рассредоточившись в шахматном порядке, и повернули к берегам: таким образом Гисли устремился в левую сторону, а Сидрок в правую. Ингольв увидел, как сзади несколько драккаров загорелись, но они продолжали наискось двигаться к неприятелям. Тем кораблям, которые оказались в середине колонны, повезло меньше всего: там стрелы слетались, как пчелы на мед. Одни люди загорались и прыгали за борт, другие падали смертью храбрых. Там был драккар Вестейна – у него загорелись даже весла, но корабельщики неустанно продолжали грести, обжигая ладони. Корабль Сидрока тоже объяло пламя:

– Ну же, гребите, засранцы! – рявкнул он.

Муля перекатило к корме. Он хрипел, держась за горло, кровь хлестала под ноги Хавлиди, который, продолжая тянуть руль, ревел ему, повторяя из раза в раз:

– Держись! Держись!

Раздался гром, и по ту сторону серых туч мигнул свет, словно искра от огнива. Обрушился ливень, и северяне воодушевились.

Драконы врезались в берега. Вражеские лучники приготовились их встретить, натянув тетиву. Сидрок, вовремя среагировав, крикнул: «Стена!» И северяне мигом схватили щиты и, собравшись в кучу, соорудили из них стену. Стрелы, падая, со стуком вонзались в их щиты, но одна проскочила сквозь щель и задела Оттара. Затем викингам удалось спрыгнуть на землю, снова построив стену. Сидрок, находившись в центре стены, скомандовал:

– Оттесняем! Тор с нами!

– Навались, парни! Ща мы их! – добавил Йофрид.

Стена из круглых щитов стремительно двинулась вперед. Сбоку неподалеку от них виднелась дружина Вальборга, которая тоже стеной перемещалась в лес, из их щитов торчали сотни стрел. Лучникам пришлось пятиться сквозь ветви, закрывавшие им обзор. Один из викингов в отряде Сидрока упал, зацепившись об корень дерева, в стене появилась брешь, и стрела прилетела прямо в колено Хродмару. Он завопил, но по привычке. Осознав, что боль отсутствует, кузнец встал на ноги, но двигаться стало неудобно. Тут подбежал Ингольв и мигом выдернул стрелу. Раны как небывало, и никто этого, слава Одину, не заметил. Издалека доносились крики с клацаньем оружий – это Гисли на другом берегу вступил в ближний бой.

Дружина Сидрока оказалась в заросшей лощине, там их невозмутимо ждала вражеская пехота, длинная шеренга из мечников, которая мигом помчалась на северных завоевателей, чтобы не дать им и минуты передохнуть после обстрела. Ливень шел с такой силой, что франки издалека походили скорее на тени, по мере приближения, приобретавшие человеческие черты.

– Держать строй! – объявил Сидрок.

Франкские мечники единой глыбой обрушились на стену из щитов. Северяне удержались, от них последовали щедрые ответы. Лучники тем временем боялись попасть в своих же, поэтому разбежались по сторонам, чтобы скорее обойти с фланга и поддержать мечников огнем.

Ингольв предугадал их намерения и вместе с Хродмаром поспешил пересечь им путь. Они быстро пробирались сквозь заросли, ловко минуя стволы деревьев. Навстречу им выбежала четверка в островерхих шлемах. Заметив дикого северянина в мокрой волчьей шкуре, каждый живо натянул тетиву. Ингольв же нагло укрылся за огромной спиной Хродмара и, воспользовавшись им как живым щитом, погнал его к лучникам. Стрелы, одна-вторая, впились в грудь Хродмара, но кузнец лишь прорычал от гнева и ненависти. Он настиг лучника, перекинув его через себя, Ингольв проткнул ему шею. Второму Хродмар врезал рукоятью по лицу – прозвучал хруст, будто кто-то переломил морковь – и отсек секирой голову. Тут догнали своих товарищей еще трое франков. Под дождем они увидели ульфхеднара, добивавшего четвертого лучника, и Хродмара со стрелами, торчавшими из груди, словно он с ними и родился. Тогда новоприбывшие попятились, а один и вовсе с ужасом бросился куда глаза глядели.

Дружина тем временем продолжала держаться, защищаясь от мечников. Измотанный Сидрок, поймав момент, сломал краем щита челюсть врагу и проткнул его мечом, следом вышел еще один воин. Щит Йофрида раскололся и он, упав, остался без защиты. Недруг замахнулся, но добивающий удар был вовремя отражен соратником, и Йофриду удалось выжить. Однако его спасителю, оказавшемуся зажатым между рядами, в бок прилетела стрела. Он упал на колено, и мечник нанес ему смертельный удар. Лучник приготовился пустить следующую стрелу, он нацелился прямо на Йофрида. Тот понял, что его зажали с двух сторон и ему не уйти, как тут, в темя лучника, проломив шлем, впилась чья-то секира, и по его лицу ручьем полилась кровь. Его убил Хродмар. Йофрид обрадовался и поспешил подобрать чей-нибудь щит, чтобы поскорее вернуться в строй с кличем:

– Нахрапом их, братья! Дави их!

Набравшись сил, северяне оттеснили франков вместе с подоспевшими к ним Ингольвом и Хродмаром, которые сбоку буквально ворвались во вражеский стан, чего те точно не ожидали. Благодаря им викингам удалось перехватить инициативу. Хродмар рассекал и кромсал врагов на куски и настолько вошел во вкус, что даже, забывшись, перестал защищаться и отражать удары, которые разрезали его плоть, пускали кровь и ломали ребра. Никто из дружинников не замечал, что железо не причиняло ему никакого вреда, однако они без сомнений дивились бесстрашию молодого викинга, которого еще недавно обзывали трусом, рабом и Мертвым мужем, их вдохновила его удаль и смертоносность. Ингольв, утеряв контроль, точно сущий волк, ловко увертывался от ударов и рассекал глотки.

Однако всего этого было мало, чтобы прорвать ряды противника, в эту минуту франки пополнили свои станы, их стало значительно больше. Сидрок терял людей, обойти врагов было некому, франки теснили и обступали северян. Он даже начал было смиряться с мыслью, что это его последний бой и морально готовился к встрече с Одином в Вальхалле.

Как грянул откуда-то неистовый ор, такой безумной силы, что он оборвал песнь битвы, заглушил говор ливня и более того (Тор свидетель!), эта бесконечная звуковая волна уничтожила своим рождением всю причину звука как таковую, и не существовало ничего на свете более в эту минуту, кроме бешеного рева. Это берсерки с обнаженными окровавленными телами выбежали из зарослей. Они, хором надрывая глотки, клином устремились в задние ряды франков. Одни от их дикости встали как вкопанные и не могли сдвинуться с места, других объял такой невообразимый ужас, что из их рук выпали копья, третьи же бросились спасаться бегством. Берсерки алым шквалом выкашивали своими топорами все живое – наступил час жатвы!

Так дружина Сидрока одержала победу.

Но медвежеголовые продолжали яриться. Они нападали на своих собратьев, и если некоторые из берсерков в итоге приходили в себя и падали без сознания, то были и те, на кого приходилось наваливаться всей толпой, чтобы те от бессилия успокоились и наконец пришли в себя. Сидроку, не получившему за все время битвы ни единой царапины, нанес рану берсерк Эльдгрим, который в припадке кровавого безумия намерился снести ему голову! Берсерка пытались остановить. «Да угомонись же ты! Это мы!» – кричали ему, но Эльдгрим продолжал скрежетать зубами, кричать, вырываться из крепкой хватки соратников. Его держали за руки, за ноги, валили в лужу, но он снова вставал, снова вырывался, его тянули вниз за торс, Ингольв висел на нем плетью, и ноги его волочились по мокрой земле. Эльдгрим свернул одному из своих голову, и Ингольву ничего не осталось, кроме как подобрать лук и пустить стрелу ему в бедро. Берсерк не унялся: превозмогая боль, он хромал из стороны в сторону, ну чтобы хоть еще одного прикончить. Тут ему дали по голове, повалили всей толпой на землю, и вот тогда он наконец отключился.

Ливень смилостивился, моросило.

Вместо того, чтобы отблагодарить Ингольва, ярл ополчился:

– Ты что натворил?! На кой тролль мне сдался хромой медведь?!

– Он тебя чуть было не лишил головы, – спокойно ответил Ингольв.

– Да если б не он – нас бы уже встречал Хеймдалль! – разъярился Сидрок. – Я набрал знатных воинов, а ты их калечишь и убиваешь! Я начинаю жалеть, что взял тебя с собой!

Ингольв решил промолчать. Дружина, облокотившись на свои оружия, кто на копья, кто на секиры, отдыхивались и глядели, что будет дальше. Сидрок пригрозил Ингольву тингом и спросил между прочим и мнения соратников. «Прав-прав!» – слышалось в одном углу. «Нет-нет, неправильно!» – раздавалось в другом. Йофрид наморщил лоб. Хавлиди опустил голову. Хродмар молчал. Тогда Ингольв рискнул высказаться: