Хиллаут

Накинуть на себя заклинание я забыл, так что умерев мое тело воскресло в обычном порядке. Когда я появился в морге, там уже все было закончено. Люди Яков Сеича подбирали с пола оставшееся после нападавших оружие, один из них успел прихватить мой нож.

– Этой мой, отдай, - возмутился я.

Двухминутная перепалка, с объяснениями и осмотром одежды того, кого я убил, восстановила справедливость. Бойцы хозяина не ожидали, что я окажу сопротивление нападавшим и в их глазах я уловил некое подобие уважения.

– Пазлы собираешь? Молодец, - возвращая нож, мужчина представился: - я Олег, если будут проблемы, обращайся.

– Спасибо, - по инерции поблагодарил я, и только после этого сообразил, что даже не представляю, чем и как мне может помочь этот человек.

За первым нападением последовали другие, почти каждый день под окнами больницы слышалась стрельба. Яков Сеич, набравший в свои ряды очень много людей, нес крупные потери. Его люди, еще недавно считавшие себя главными в городе, все чаще и чаще о чем-то перешептывались, имея при этом выражение не самых радостных лиц.

– Привет, а где эти?
– закончив очередной шестнадцати часовой день, я покинул стены морга и поднялся наверх.

– Мы теперь ничейные, - Марина, как и все дни до этого, сидела на своем рабочем месте, встречая и одевая возрожденных.

– Ничейные?
– присев на краешек стола, я привычным движением сдвинул толстенный гросбух в строну.

– Руки!
– так же привычно возмутилась девушка, после чего демонстративно смахнула пылинки с книги и убрала ее в нижний ящик стола.

– Марин, я серьезно, что значит ничейные?
– ежедневная шутка с гросбухом еще не набила оскомину и я улыбался.

– Зря лыбишься, - не правильно поняла меня Марина, и продолжила: - ничейные, это значит ничейные, сегодня была сходка городских отрядов, на ней постановили, что больница является ничейной территорией. Теперь любой отряд может претендовать на Свободнорожденных людей, покидающих точку Возрождения!

– О как!
– удивился я и, подумав, добавил: - может оно и к лучшему, хоть стрелять под окнами больше не будут!

– Кстати, у меня для тебя от Яков Сеича послание!
– сделав таинственное выражение лица, она полезла куда-то вниз, и, покопавшись там, достала 'на свет' обычный конверт.

Разорвав бумагу, я пробежался по строчкам машинописного текста. Хозяин, правда теперь бывший, писал, что мне надлежит всех ново-возрожденных вербовать в его отряд, объясняя, как всем будет хорошо житься под пятой Яков Алексеича. Для того, чтобы я не передумал и не начал работать на конкурентов, в конце текста приводился адрес, по которому проживали мои родители. Угроза была более чем весома, если за здоровье родных переживать не приходилось, то вот за их психологическое состояние, в случае обострения ситуации, никто поручиться теперь не мог.

'-Да и хрен с ним, - не видя выхода из ситуации, в которой меня принуждали действовать в угоду чужих интересов, я решил временно подчиниться: - буду говорить, что я от Якова, а уж к какому отряду дальше кто примкнет, не мое дело!'

Поужинав, я по привычке поднялся на третий этаж, туда, где была оборудована моя комната. Двухместная кровать, современный компьютер, стол, шкаф, удобное кресло, окинув все это взглядом, я задумался о том, стоит ли мне отсюда съезжать. Имея в наличие комнату, пригодную для жилья, и квартиру с выбитой входной дверью, я не долго оставался в сомнениях где жить и сделал выбор в пользу больницы.

Первые дни я все ждал, что договор нарушат и вновь начнется стрельба. Но время шло, а статус 'неприкасаемых' для работников больницы оставался в силе. Придерживаясь прежнего графика, я ежедневно проводил по шестнадцать часов в морге, поставив перед собой цель докачать резист от Холода.

'Внимание!

Ваше тело получает постоянный эффект 'защита от Холода +2'

Долгожданное сообщение я получил под конец третей недели. Теперь, если меня даже убьют на улице, потеря одежды никоим образом не сможет помешать мне исполнять обязательства по Труду. Давно наметив на этот день визит к родителям, я отработал всего 12 часов и покинул морг.

– Святые ананасы! Я уж думала ты никогда не успокоишься! Я из-за тебя уже неделю не высыпаюсь!
– Марина встретила мое появление из подвала громкими словами.

За прошедшее время, я хорошо успел изучить характер медсестры и теперь понимал, когда она шутит, а когда и в правду злится. Отшутившись скабрёзностью, я двинул на выход из больницы, чем вызвал ее удивленный возглас.

– Леша? Ты чего задумал? Ты куда?
– судя по искренности интонаций, Марине действительно было не все рано и она волновалась.

– Пройдусь, - полуобернувшись, я махнул ей рукой и пошел дальше.

Что там еще пыталась сказать мне девушка я не слушал. Мне уже осточертело находиться в этом здании и я хотел оказаться на свежем воздухе под открытым небом. Выйдя на улицу, я с удовольствием постоял пару минут, после чего двинулся вперед. Машин, как и просто людей, на улице за оградой больницы было не видно. Дойдя до тротуара, я слегка притормозил, осматриваясь. Пару минут оказалось потрачены не напрасно, в глубине проулка ближайшей улицы обнаружилась перегораживающая проход баррикада. Решив туда не ходить, я свернул налево и двинулся вдоль по тротуару против часовой стрелки, заглядывая в каждый проулок.

'-Странно и почему я их из окон больницы не видел?' - удивлялся я.

Следующая пара улиц, выходящих к зданию, оказались так же перегорожены баррикадами из контейнеров и различного строительного мусора. Все это вызывало неясную тревогу и, почему-то, злость.

'-О! А здесь успели уже разобрать', - пройдя почти полный круг вокруг больницы, я обнаружил свободный проход.

Перейдя улицу я свернул в проулок и оказался вблизи баррикады. Притормозив, я отметил характерные царапины на асфальте, оставленные сдвигаемым туда сюда контейнером. Судя по всему, улочку перегораживали с завидной регулярностью, лишь бетонные блоки, установленные поперек тротуаров оставались в неподвижном состоянии. Глянув вокруг, я никого не увидел, после чего смело двинулся вперед.

– И кто это тут у нас?
– голос, сиплый и грубый, нарушил мой уверенный шаг: - сапог что ли?

Обернувшись, я обнаружил троих мужчин, вольготно расположившихся на шезлонгах. Раскладные сиденья стояли так, чтобы их не было видно со стороны больницы, позволяя при этом видеть любого, кто пройдет мимо контейнера сквозь разобранную баррикаду.

– Я в больнице работаю, моя смена закончилась, решил погулять, - ощущая на себе вопросительные взгляды незнакомых людей, я пояснил свои намеренья, сопроводив их, для верности, улыбкой.