Химера

Очень надеюсь, что когда я грохну химеру, этот кусок моего больного разума наконец исчезнет. Очень надеюсь.

Может быть я смогу наконец-то выспаться. Так или иначе. В конце концов разве не заслужила бедная уставшая восьмерка немного покоя?

Глава 22. Не открывай ящик, восьмерка

Пятый был прав в одном моменте, который я не мог осознать раньше. Эта ночь действительно была прекрасна. Такие редко накрывают восьмой сектор.

Свежий прохладный воздух, тишина вокруг. И даже снизу, если присмотреться, можно разглядеть мерцание звезд сквозь переплетения проводов.

Конечно, я больше смотрел себе под ноги, чем задирал голову к небу. Но когда идешь умирать, как-то невольно начинаешь поглядывать туда. К вечному холодному безграничному пространству над головой.

Плана у меня не было никакого. Просто некое предчувствие скорой встречи. Мы шли в «Шинигами» в надежде разобраться на месте со всем происходящим. Если уставшей восьмерке сильно повезет, то может даже получится поглазеть на сиськи Малышки Молли напоследок.

А там есть на что поглазеть, это точно. Увидеть сиськи, грохнуть химеру и сдохнуть. Хороший план, я считаю. Может быть, тварь где-то затаилась, зализывая раны, но предчувствие говорило об обратном.

Я размотал медицинский бинт, освобождая правую руку. Заряд уже исчерпался, так что теперь это обычная тряпка. Пару раз сжал кулак, поводил рукой.

Болит, но не сильно. Скорее даже ноет, но это пройдет. Сражаться можно, но лучше лишний раз не подставляться под удар. Поводил корпусом, прислушиваясь к ощущениям. Ребра отозвались тупой болью.

Из-за войны с Иными человечество научилось не только делать оружие, но и поднимать раненных бойцов прямо на поле боя. Полевая медицина творит чудеса, правда за этим волшебством последует расплата. Тело будет ныть неделю, а еще тошнота, головокружение и прочие прелести. Но это потом, когда организм полностью израсходует резервы, потраченные на восстановление.

Убивать научились, лечить научились. А в кранах все еще ржавая и холодная вода. Прогресс в стиле милитари, как говаривал кретин с «Чикибау». Что там с ребрами?

Тоже нормально. Лекарства и стимуляторы сделали свое дело, даже кровью харкать перестал. Разве что жрать охота неимоверно. Но что-то мне подсказывает, что в «Шинигами» меня сегодня вряд ли пустят с распростертыми объятиями.

Не в таком прикиде точно. Это я про винтовку, бьющую по спине на каждом шаге. Вот нельзя было нормальный ремень к ней приделать? Все-то у нас через одно место.

Мелкая плелась позади молча. Она тоже что-то чувствовала, либо просто понимала, куда мы идем и зачем. Черт знает, что там творится в ее черепушке, но при любом упоминании химеры писклявая в комок сжимается.

Черный вообще пропал с радаров, что радовало и пугало одновременно. Копит силы, чтобы начать пустозвонить в самый неподходящий момент. Хотя я его ненавижу, должен признать, что в бою этот клоун под руку не лезет.

Так что я не сильно переживал по этому поводу. Вот разберусь с химерой и напьюсь хорошенько. Если успею. Но в крайнем случае, в кармане лежит платок с горкой розового порошка.

Уставшая восьмерка заслужила свой последний трип. В конце концов, чем я хуже того мусорщика? Во мне тоже есть тяга к прекрасному.

Мы шли мимо однообразных строений с черными провалами зарешеченных окон. Быстровозводимые постройки не отличались элегантностью. Впрочем это и не было задачей строителей.

Им на смену часто попадались несуразные, скособоченные фигуры жилищ, слепленных из подручных материалов. В основном куски спаянных между собой контейнеров. Нет ничего невозможного, если у тебя есть говно, железяки и хотя бы синяя изолента. По такому принципу и живем.

Я разглядывал сектор так, будто бы вижу его в первый раз. Удивительно, как люди способны приспосабливаться даже к самым невообразимым условиям. Но нет же, живут как-то. А некоторые даже долго.

В какой-то момент я остановился и задумался. Тишина. Вот что напрягало меня весь путь. Слишком тихо этой ночью в восьмом секторе. Никто не кричит, не страдает, не жрет кого-то в конце концов.

Даже шорохов никаких не слышно. Похоже, все Ночные почувствовали присутствие настоящего хищника. И решили, что одну ночь можно провести и голодным. Зато более живым. Разумный выбор.

Только вот откуда у иных разум? Это же даже не звери, а просто потусторонние создания. Видимо, какие-то инстинкты у них все же присутствуют.

До «Шинигами» мы дошли быстро и даже как-то слишком спокойно. Не приходилось останавливаться на каждом перекрестке, подолгу всматриваясь в темноту улиц. Не нужно было замирать, вслушиваясь в каждый скрип.

И лишь ближе к площади до ушей дотянулись первые звуки. Сам бар был хорошо изолирован от внешнего мира, но гомон веселой толпы невозможно было заглушить полностью. Впрочем, Неоякудза это не сильно волновало.

Ночные редко атакуют стаями. Максимум две-три особи. А в баре присутствуют охранники в полимерной броне и с хорошим вооружением. Да и не полезут голодные Иные на большую толпу людей. Они обычно ищут более уязвимые одиночные цели.

Что не мешает им каждую ночь ошиваться в округе «Шинигами». Ведь как известно, в баре никто никогда не умирал. Клан пристально следит за репутацией своего заведения.

А вот возле бара умирают каждый день. Подвыпившие восьмерки, которых потянуло на приключения. Пережравшие отморозки, которых охрана вежливо попросит покинуть территорию бара. Просто идиоты, бывают и такие.

Стоит выйти из круга ламп, освещающих подступы к зданию, как ты остаешься один на один с Ночным сектором. И тут шансы ровно пятьдесят на пятьдесят. Либо сдохнешь, либо нет. Но мы знаем, что Слепая Сука всегда подкручивает результат в свою пользу.

Но в эту ночь даже вокруг «Шинигами» было необычно тихо. Я замер на краю небольшой площади, пытаясь хоть что-то заметить или услышать. Но не было ощущения затаившейся опасности.

Зато было странное чувство спокойствия и безмятежности. Будто бы я вообще не в восьмом секторе нахожусь, а просто гуляю по мирному району Альтаира. Может это из-за моего безразличия к завтрашнему дню? Не знаю.

Но если бы я подсознательно учуял какие-то детали, выбивающиеся из общей картины, Черный бы сразу заострил на этом внимание. Клоун, живущий в моей голове, иногда бывает полезен.