Хищник

Размеры корабля, его техническое могущество, неотличимое от магии и колдовства, и, разумеется, невероятная, неслыханная роскошь, совершенно неуместная на "обычном вольном торговце", каким, по словам господина Главного Кормчего, являлся "Лорелей"; все это едва не раздавило Дарью, пытавшуюся объять своим пусть и сильным, но, как выяснилось, неискушенным разумом необъятное. Хорошо еще, что Грета, как и обещала, завела ее на кухню к Вателю. Там все оказалось куда более человечным: и размеры, и обстановка, и запахи, и сам господин Ватель – полноватый гигант с приятным лицом довольного жизнью сильного, но добродушного человека. Он угостил их блюдом из жареных дроздов и фруктовыми пирожными, напоил жасминовым чаем, развлек легкой ни к чему не обязывающей беседой, и совсем было уговорил Дарью на кусок "настоящего венского Захера", но события неожиданно приняли такой оборот, что всем, включая самого Вателя, стало не до тортов и пирожных.

– Твою мать! – сказала вдруг по-русски стройная рыжеволосая женщина, лакомившаяся каким-то весьма затейливым вариантом гоголь-моголя. Сабина Боскан, так ее звали, присоединилась к компании всего несколько минут назад.

– Что? – подался вперед Главный Кормчий.

– Ох! – вырвалось у господина Вателя похожее на звериный рык восклицание.

– Что случилось? – Дарья определенно почувствовала идущую откуда-то извне волну тревоги, возникшую неожиданно, но стремительно набиравшую силу "штормового предупреждения". Она только не умела определить характер этой тревоги, переходящей уже в форменный "набат", и, самое главное, не знала ее причины.

– Это вторжение! Грета уводи девочку! – Сам преобразился: сейчас Дарья безошибочно определила в нем боевого генерала и поняла, что у любого маскарада есть смысл и второе значение.

"Крут!" – отметила она, погружаясь в водоворот "военной истерии".

– Поздно! – остановила Кормчего Грета. – Вали в рубку, Егор! Ватель! – Обернулась она к гастроному. – У тебя найдутся запасные штаны?

"Штаны? – опешила Дарья, наблюдая в совершенном изумлении за Гретой, которая начала вдруг лихорадочно срывать с себя одежду. – Что, ради всех святых, тут?…"

– Посмотрите в шкафу, фройляйн! – Ватель говорил, не оборачиваясь, он распахнул, словно дверцы шкафа, стенные панели своей гостевой кухни, выхватил с выехавшей ему навстречу стойки ужасающего вида "винторез" и швырнул его, не глядя, Кормчему. – Беги, Егор! Без тебя не управимся! Сабина!

– Я здесь! – женщина приняла брошенное ей оружие прямо из воздуха, как если бы оно ничего не весило, хотя на взгляд Дарьи, этот кусок стали и керамики тянул на батман с гаком, никак не меньше.

– А мне? – спросила она, и сама толком не понимая, о чем спрашивает.

– А вы, мадемуазель, разве умеете? – удивленно глянул на нее Ватель.

– Я…

– Возьми сама! – голая Грета копалась в шкафу, выбрасывая из него какие-то тряпки: белые поварские колпаки, платки-банданы разных цветов, матерчатые и кожаные фартуки и белые куртки.

– Я… – но к собственному удивлению, Дарья вдруг обнаружила, что знает, что к чему, и даже больше. Она прыгнула к стойке и с замиранием сердца сняла с нее настоящий клевский "дырокол" Корпора с виртуальным прицелом и самонаводящимся боеприпасом.

"Обалдеть! – восхитилась она, переводя "убойную машинерию" в режим "экстремум-максима". – Я…"

И в этот момент она снова посмотрела на Грету.

"Обалдеть…" – подумала Дарья в растерянности, наблюдая за тем, как стремительно трансформируется великолепное женское тело, превращаясь в не менее великолепное – мужское.

"Ох!"

Марк был, как минимум, в полтора раза крупнее. Выше, массивней, шире в плечах. Сильный красивый мужчина почти в сажень ростом и соразмерной гренадерской стати шириной могучих плеч и груди. Длинные ноги и руки, крепкая шея и крупная, но пропорциональная голова. Он был хорош, чего уж там! Просто атлет – олимпийский чемпион какой-нибудь, а не мужчина из плоти и крови!

"Но как это возможно?!"

– Чего застыла? – гаркнул он, натягивая белые поварские порты. – Марш отсюда! Бина, возьми барышню, и двигайте в шлюпочный кессон. Спрячьтесь там и не высовывайтесь! Головой отвечаешь!

Глава 4. Срочный фрахт

31 декабря 1929 года, борт вольного торговца "Лорелей".

1. Марк

"Ах, как не вовремя!" – но разве это когда-нибудь случается по расписанию?

Война внезапна по определению! Нежданна и негаданна, даже если ее планировали и готовили. Все равно, в конце концов, она разражается, как зимняя гроза.

"Опять война!" – Марк боялся войн до ужаса, потому что знал – любит воевать. Не так, как Карл или Грета. По-другому. Зато жил на войне, как рыба в воде, легко и просто, словно для нее и рожден. Но, возможно, так и есть: рожден воином, хотя никогда не хотел им стать. Такова судьба, и таково его безумие.

– Квантовая бомба? – спросил он Вателя, разворачивающего боевой терминал, встроенный в противоположную стену кухни. – "Воронка" сингулярности? Чем-то же они пробили нашу защиту?

– Да, похоже, ты прав… – Руки Вателя по локоть погрузились в фантомную "натуру", и лепили теперь из пространства и времени оптимальный исход сражения. – Они вызвали коллапс волновой функции в районе кормовой оконечности. Сейчас они уже на третьем ярусе. Идут, как прилив.

– Номады? – уточнил Марк, хотя и не сомневался в ответе. Он не задержался ни на мгновение, бросил реплику "через плечо", и побежал к лифтовому шлюзу.

– Осторожней там! – крикнул вдогонку Ватель. – Я пытаюсь их отсечь, но у них позитронный пробойник…

Лифт раскрылся навстречу и в несколько мгновений перебросил Марка на четвертый ярус. Перегрузки при этом достигли критической отметки, но…

"На войне, как на войне, так, кажется, говорят?"

– Марк! – голос Кормчего возник прямо в голове. – Как слышимость? Прием!

– Отвали! – рявкнул он в ответ. От "наведенной" речи у него начинало першить в горле. – Ты на месте?

– Я грохнул им десантный бот и затопил напалмом шахту семь, – сразу же заговорил Егор. – Это хорошая новость. Плохая – у них остаются еще два бота, и их пилоты маневрируют по всем правилам. Третий ярус потерян. Они идут к тебе, и…

– Ты слишком много говоришь! – Марк "вытянул" из стены хобот системы управления локальным пространством и успел поставить гравитационный капкан за мгновение до того, как рухнула подорванная чем-то мощным металкерамитовая заглушка в конце коридора.

"А если так?" – он схлопнул "челюсти" капкана и устроил номадам молекулярный дипольный сдвиг в объеме нескольких десятков кубометров, но, к сожалению, они все носили десантную броню. Одного все-таки раздавило, но поджарились лишь двое или трое.

– Двое! – уточнил Кормчий. – Уходи, Марк! Они взламывают коды доступа.

– Сейчас! – Марк дождался падения напряжения в сети, "уронившего" его гравитационную ловушку, и выстрелил из мегаватного разрядника, залив коридор огнем. А затем, не дожидаясь окончания "фейерверка", "позволил" упасть вниз аварийным переборкам, только что с блеском заблокированным номадами, исходившими из ложной концепции "центрального пульта". Но на "Лорелее" можно было совершать и локальные чудеса, так что метровой толщины огнеупорные и невероятно прочные на разрыв и пробитие керамитовые щиты упали, как миленькие. Надолго они нападающих не задержат, но несколько минут выиграть дадут.