Ход конем

— О, зашевелились! — ликующий вопль Линды, раздавшийся в ОКМе, заставил меня отвлечься от мыслей о будущем и сосредоточиться на флоте Одноглазых. — Нет! Я не хочу этого видеть!! Опять «Двойной Конус»!!!

— У нас всего четыре Ключа и две сотни видимых истребителей! Что тут тормозить-то? — «удивился» Гельмут. — Один молниеносный удар — и победа у них в кармане…

— Победа — штука тяжелая. Не каждый карман ее выдержит, — пошутила Иришка. Потом заметила, что флот Одноглазых замедляет ход, и замолчала.

Сосредоточенный залп двух с лишним тысяч вражеских кораблей вымел добрых десять процентов МОВов, вывешенных в секторе подхода Ключа-четыре. Второй — приблизительно столько же. А вот третий пропал почти впустую: управляемые мины, находящиеся на границе зоны поражения Одноглазых, сдвинулись назад и вывели вражеские БЧ в зону досягаемости наших Ключей. Но не очень глубоко — так, чтобы соответствующим образом запрограммированные «Мурены», запущенные с оружейных пилонов орбитальных крепостей, «дотянулись» только до самых ближних. И усеяли минное поле сотнями «потерявшихся» боевых частей.

Оценив диаметр зоны досягаемости Ключей, Онг’Ло перестроил флот Вторжения в плоское «зеркало» и подвел его к ней вплотную. А потом приказал перенести всю мощность двигателей на щиты и продолжить работу по МОВам.

— Группе «Гамма»: сектор всплытия два-три-семь! — рявкнул я в ОКМ, запустил соответствующий таймер и дал полную тягу на маршевые движки.

Со стороны атака групп «Альфа» и «Бета» должна была выглядеть жестом отчаяния: истребители срывались с «мест» по одному. И неслись к ордеру Циклопов как бог на душу положит. При этом в эфире творилось хрен знает что: дежурные офицеры Ключей пытались запретить атаку, самые отморозки типа Гельмута и Вольфа подбадривали себя воинственными криками, а отдельные любители умереть красиво врубали любимые музыкальные композиции и принимались им подпевать.

— Дени’Ард’Ветт’Ша-ас… — хмыкнул Онг’Ло. — Горей’Т’Ай-н’Осс…

— Выбирая путь к Славе, убедись, что сможешь его пройти… — перевел транслятор. — Жертвовать собой тоже надо с умом…

— Золотые слова! — хихикнула Горобец. — Хорошо смеется тот, кто смеется последний раз.

Перестроение в «Карусели», или, как выражался Шварц, «финт ушами», все Демоны выполнили точно в расчетное время — за две секунды до контакта с БЧ Циклопов. И, порезав их щитами, рванули по заданным векторам.

Выглядело это очень эффектно: «облако» из хаотически движущихся «Беркутов» вдруг превратилось в десять ярко-зеленых клинков, которые, с легкостью прорвав брошенную им навстречу бледно-розовую «сеть», вонзились в алую стену флота Вел’Арров.

Истребители и эсминцы Одноглазых среагировали на наше перестроение быстро и вполне адекватно: разбились на пары, прикрылись щитами и рванули в контратаку. А вот крейсера и линкоры, обладающие не в пример большими массами покоя, не успели: глядя на приближающиеся «клинки», они терзали эволюционники, тщетно пытаясь успеть повернуться носом.

Естественно, при этом и те, и другие усиленно сбрасывали торпеды, противоракеты и обманки, а также использовали все имеющиеся у них системы подавления. Только вот толку от всего этого было немного: «Карусели», защищенные многослойными косыми щитами, продолжали движение и неотвратимо приближались к их ордеру.

…Волна взрывов, прокатившаяся по фронту «Зеркала», ввергла Онг’Ло в состояние шока — на тактическом экране гасли метки только его кораблей! А наши продолжали движение так, как будто играли в режиме бога.

Решив, что СДО линкора поражен каким-то боевым вирусом, командующий приказал перезагрузить ПО [185] . И, дождавшись появления первых меток, ошалело выдохнул:

— Бьердин варт койсса…

Я его понимал: за тот небольшой промежуток времени, который потребовался системе «свой-чужой» для определения принадлежности всех потенциальных целей, в системе успела всплыть группа «Гамма». И не где-нибудь, а прямо за его «Зеркалом»! Ну и для полного счастья проснулись «потеряшки» — БЧ торпед из первого залпа наших Ключей.

185

ПО — программное обеспечение.

Скрежет хитина, сопровождавший это выражение, почему-то проассоциировался со скрипом зубов. И не только у меня: в ОКМе раздалось многоголосое хихиканье. А Линда, по своему обыкновению, забыла про требование соблюдать тишину во время боя и умоляюще затараторила:

— Мей’Ур’Синчик! Солнышко! Ботик ты мой криворукий!! Только не вздумай сваливать, ладно?!!

Сваливать Вел’Арр не собирался: по его команде флот Вторжения начал перестраиваться во что-то экзотическое — ордер, похожий на сферу с торчащими из нее двумя разнонаправленными отростками.

Перенос большей части мощности со щитов на двигатели мы приняли «на ура» — лидеры семнадцати «Каруселей» развели свои ордера в разные стороны и принялись валить всех, до кого дотягивались их «Москиты». А я, Вильямс и Семенова ломанулись к линкору Онг’Ло и принялись рвать его эскорт.

Оценив опасность для командующего, защитники Онг’Ло — восемь крейсеров, девятнадцать эсминцев и пятьдесят шесть корветов — принялись вывешивать МОВы. Причем в таком количестве, что кто-то из ребят, представив, в каком режиме работают элеваторы подачи, восхищенно присвистнул.

Я тоже восхитился. Но по другой причине: знал, чем все это закончится. И, дождавшись выхода мин на боевой режим, дал команду на пуск «Мурен».

«Мурены», запущенные с Ключей, добрались до «Сферы» Одноглазых очень вовремя. За две секунды до того, как вирус «Шепот Смерти», активированный нашими «яйцеголовыми», перепрограммировал вражеские МОВы и те на пару с «потеряшками» продавили щиты почти всего эскорта. Я даже слегка испугался за Онг’Ло, так как его гибель в наши планы пока не входила. Но быстро успокоился: БЧ «Мурен» разнесли почти все крейсера и эсминцы, повредили добрую треть корветов, а линкор «рейд-лидера» так и не зацепили.

Как и предсказывали аналитики, увидев, что их Онг’Ло в опасности, все Циклопы до единого забыли про все и вся и рванули ему на помощь. Те, кто обладал хоть каким-то боевым опытом и смог оценить «неуязвимость» наших «Беркутов», старались выбирать траектории похитрее. Те, у кого его не было, — летели напрямик. И не долетали…

Только я подумал, что эйфория от такого удачного начала боя может сказаться на поведении молодежи, как Джад Лю переоценил свои возможности и атаковал группу из восьми крейсеров и четырнадцати эсминцев. Первый заход получился идеально: сброшенные им «Москиты» развалили сразу три машины и повредили четвертую. А на втором заходе он слегка замешкался… и вбил одну из контролируемых машин в обломок корпуса собственноручно взорванного корабля.