Холестерин колец

— А ничего у вас ножичек, господин Артопед, правда? — спросил он.

— Угу, — ответил Топтун, прибавляя шагу.

— На серийную модель, вроде, не похож. Небось на заказ делали, так что ли, сударь?

— Угу, — ответил рослый мужчина, в раздражении чуть подрагивая ноздрями.

Мопси, стремительный, как древесная крыса, попытался выдрать оружие из ножен:

— А можно взглянуть?

Однако Топтун, не поведя и бровью, двинул Мопси грубой работы сапогом, и юный хоббот заскакал по дороге, как теннисный мячик.

— Нельзя, — отрезал Топтун, возвращая клинок на место. — Он не хотел вам нагрубить, мистер Артопед, — сказал Фрито, помогая Мопси подняться на негнущиеся ножки. Затем наступило неловкое молчание. Срам, весь боевой опыт которого, был приобретен в детстве, когда он мучил домашних кур, тем не менее принялся напевать обрывки заученной некогда песенки:

Роздором правил Барандил,И меч его врага разил,Покуда ржа меча не съела,А Сыроед докончил дело.

Тут, к удивлению хобботов, Топтун уронил большую слезу, и голос его, прерываясь, пропел в темноте:

На фарш был пущен Барандил,Роздора же и след простыл,И мы поем в тоске зеленой:Когда, когда починят Крону?

Хобботы, задохнувшись от изумления, оглядели своего спутника, словно бы в первый раз, и с потрясением признали вошедший в легенды скошенный на нет подбородок и далеко выступающие вперед зубы потомка Барандила.

— Так вы, должно быть, и есть законный король Роздора! — вскричал Фрито.

Рослый Скиталец бесстрастно взирал на них.

— Сказанное вами можно обосновать, — произнес он, — но я не хотел бы в настоящий момент делать каких-либо заявлений, ибо существует еще один, часто забываемый куплет этой печальной и скорбной песни:

Итак, таи своих тузов,Садясь за карты с Сыроедом.Ждет злая доля лопухов,Спешащих праздновать победу.

А юный Фрито, наблюдая за тем, как внезапно явившийся им Властитель в жалком облачении тащится по дороге, вновь погрузился в размышления и еще долго дивился множественным проявлениям скрытой в жизни иронии.

Тем временем, над далеким горизонтом показался краешек солнца, и первые, робкие лучи его высветили Заваруху. Еще час утомительного восхождения, и путешественники с благодарностью уселись на ее плоской гранитной вершине, а Топтун между тем рыскал вокруг в поисках каких-либо следов Гельфанда. Принюхавшись к большому серому камню, он замер и подозвал Фрито. Фрито осмотрел камень и различил кое-как процарапанные на его поверхности череп с двумя скрещенными костями, а под ними — X-руну старого Мага.

— Гельфанд недавно проследовал этим путем, — сказал Топтун, — и ежели я не ошибся, читая эти руны, он хотел сообщить нам, что место для стоянки тут самое безопасное.

Несмотря на такие уверения, Фрито, укладываясь спать, томился дурными предчувствиями. Впрочем, напомнил себе Фрито, он — король, и этим все сказано. До моста через Брендивин и дороги на Дольн оставалось рукой подать, а там Свиные Всадники их уже не ограбят. Фрито очень давно обходился без сна и потому, забившись под низкий каменный навес и свернувшись в клубок, он счастливо вздохнул. Скоро он крепко спал, убаюканный доносившимся снизу хрюканьем и лязгом доспехов.

— Очнись! Очнись! Беда! Враги! Беги! — пробудил Фрито чей-то шепот. Рука Топтуна грубо встряхнула его. Подчиняясь ей, Фрито глянул вниз по скату горы и различил девять черных фигур, воровато ползущих вверх, к укрытию путешественников.

— Похоже, ошибся я, когда читал руны, — в смущении пробормотал провожатый хобботов. — Скоро они набросятся на нас, если только мы не сумеем отвести от себя их злобу.

— Как? — спросил Пепси.

— Да, как? — присоединился к нему Догадайся-Кто.

Топтун смерил хобботов взглядом.

— Один из нас должен остаться здесь и задержать их, пока мы добежим до моста.

— Но кто же…?

— Не волнуйтесь, — быстро сказал Топтун. — Вот здесь, в боевой рукавице, я спрятал четыре жребия, три длинных и один короткий для того, кого мы бросим на поживу… э-э-э… чье имя будет вечно сиять в пантеоне героев.

— Четыре? — спросил Срам. — А как насчет тебя?

Исполненный величественного достоинства Скиталец выпрямил стан.

— Я был бы бесчестен, если б воспользовался столь явным преимуществом, — сказал он. — Ведь я же сам приготовлял эти жребии.

Успокоенные его словами хобботы потянули жребии, оказавшиеся трубочными ершиками. Короткий достался Сраму.

— Может, еще кто останется? — заныл Срам, но его сотоварищи уже перевалили за вершину пика и во все лопатки дунули вниз по склону. Фрито, как он ни пыхтел и ни отдувался, все же успел пустить слезу. Он знал, что будет скучать по Сраму.

Срам перевел глаза на другой склон и увидел, что спешившиеся Ноздрюли быстро приближаются к нему. Скорчившись за камнем, он отважно завизжал в их сторону:

— А вот я бы на вашем месте ближе не подходил! А подошел бы, так ой бы как пожалел!

Не обращая внимания на его крики, свирепые рыцари подобрались еще ближе.

— Ну, щас вы у меня точно получите! — не весьма убедительно заорал Срам.

Но всадники все приближались, и Срам струхнул окончательно. Выхватив из кармана белый платок, он помахал им над головой и затем ткнул пальцем в сторону удиравших друзей.

— Че вы на меня время-то тратите, — завопил он. — Этот, с Колечком, вон туда рванул!

Услышав снизу его вопли, Фрито сморщился и еще быстрее засучил короткими ножками. Топтун на своих длинных и тощих ходулях уже проскочил по мосту на другой берег, где начиналасьтерритория нейтральных эльфов. Фрито оглянулся. Нет, не успеть!

Притаясь под свисавшими над потоком кустами вереска, Топтун наблюдал за смертельным забегом и помогал Фрито полезными советами:

— Быстрее давай, — кричал он, — ибо злые Всадники уже у тебя за спиной! Затем он прикрыл ладонью глаза. Слитный грохот свиных копыт все громче и громче отдавался у Фрито в ушах, он слышал смертельный посвист, то рассекали воздух жуткие ноздрюльские погонялки. Из последних сил Фрито рванулся вперед, но споткнулся, проехался по земле и замер, всего несколько футов не докатив до границы. Фыркая в злобном веселье Девятеро окружили Фрито, их косоглазые скакуны всхрапывали, жаждая его крови.