Холодное солнце
Шрифт:
«Что ж, одиночество – дело хорошее, – думал Бармин, – но в тундре – нереальное! Больше недели: не протянет. Только бы не угодил в лапы зомби! Пусть уж лучше это будет стая волков. Хотя что значит лучше?!»
Бармин смотрел вслед собаке и человеку до тех пор, пока те не скрылись за ближайшей сопкой.
Сунув руки в карманы, он нащупал сверток и поспешил в Поселок.
Выходить на тракт, наезженный вездеходами и автомобилями, было рискованно. Могли привязаться патрули или вертолеты, делавшие облет дальних подступов к Объекту.
«Но что я скажу Березе? – размышлял он. – Этот хохол ни одному моему слову не поверит! Ладно, что-нибудь придумаю. Главное, убедить его в том, что меня не было на Объекте все это время… »
Навстречу вездеходу, с брызгами гальки летящему по тракту, двигался лохматый человек в промасленной геологической куртке с оторванной полой. Береза, сидевший за рычагами, признал в человеке своего водителя и удивленно вскинул брови.
– Ну, я ему сейчас устрою Индию! – прорычал он и направил ГТТ прямо на человека.
Бармин даже не вздрогнул, когда тягач резко остановился в полуметре от него.
– Извини, начальник! – весело закричал он и, подбежав к открытой дверце вездехода, протянул Березе руку.
Начальник нехотя пожал ее.
– Куда топаешь, Геша? – мрачно процедил он.
– Как куда? На Объект!
– А где ж ты был, сокол ясный? Я тебя там, у гаража, часов десять ждал!
– В тундру отлучался по надобности!
– Какая ж такая надобность?
– А вот! – Бармин извлек из-за спины рубашку, полную черноголовиков.
– О, где ж ты их столько надыбал? – удивился Береза, чуть смягчившись.
– По сопкам. Не сидеть же без толку в гараже? Монету в кабаке оставил, ну и решил с похмелья на природу податься, подлечиться малость.
– А что ж ты, хлопчик, батьку не предупредил? – прищурился Береза, пытливо глядя на водителя.
– Как предупредить? В Жемчужину-то меня не пустили, пропуск у меня не такой важный! – Бармин смотрел младенчески ясными глазами.
– Темнишь, водила… – усмехнулся Береза. – А какие дела на Объекте творятся, знаешь? – Он опять уставился на водилу.
– Откуда ж мне знать! А что случилось? – всплеснул руками тот. – ТЭЦ накрылась или Блюм загнулся? Нет, кроме шуток, что-нибудь серьезное?
– Серьезное, – ответил Береза, не сводя глаз с водителя. – Ну, что стоишь? Садись за рычаги, соколик, мы давно на Пионерском должны быть! Там нас охотнички ждать запарились! Да и зверушки нервничают.
– Можно и сесть! Только сначала дай кувалду, пальцы забью!
– Ну забей, забей! Ишь как тебя распирает!
– На кого охотиться будем? – спросил Бармин.
– На стадо косых! – хохотнул Береза…
– Так что все-таки у вас там случилось? – не унимался Бармин, гнавший вездеход по руслу реки.
– У нас там? – Береза усмехнулся. – А тебе зачем знать? Чем меньше знаешь, тем дольше живешь! Очень уж ты веселый, Гена! Так веселятся только висельники, избежавшие петли!
– Это точно! – крикнул Бармин и запел: – Степь да степь кругом…
Береза краем глаза следил за ним.
«Если бы мне не сказали, что бегунов в шахте засыпало, я бы посчитал, что одним из артистов был мой Гешка! Как приеду, надо бы переслать Илюше записку… Или не стоит? Чего доброго отберут у меня такого
водилу! Ну а что, если та штука сейчас действительно у него?»– Геша! – наклонившись к уху Бармина, ласково замурлыкал Береза. – А что у тебя в карманах?
– Желаешь покурить моих вонючих? – весело оскалился Бармин.
– Хочу!
– Опоздал, начальник, пусто! Как в Сахаре! Угости-ка лучше ты меня своими! – засмеялся Бармин.
Береза с деланной улыбкой похлопал водителя по карманам куртки и, ничего существенного не обнаружив, сунул ему в рот раскуренную сигарету.
«Ладно, мы тебя на месте пошмонаем! Очень уж ты веселишься, паря. Но Береза любит веселых!»
Бармин заглушил дизель на окраине грязного поселка. Это был прииск Пионерский. В забитом ржавой техникой дворе у длинного одноэтажного барака стояли три вездехода, УАЗ и джип, блестевший никелированными колесами.
Береза, не вылезая из вездехода, подозвал своих людей: Витька и Ванька. Первый – двухметровый детина, сложенный как борец вольного стиля, – являлся помощником Березы по хозяйственным вопросам: охота, выпивка, закуска. Второй – ниже среднего роста, широкий в кости, с быстрыми черными глазами и смертельной хваткой волкодава – был телохранителем.
Стриженая голова Ванька с низким лбом и прижатыми к черепу ушами не имела затылочной части, что наводило на Витька, закончившего три курса института физкультуры и знакомого с анатомией, легкий озноб. Витек держался от Ванька подальше, справедливо считая, что тот от скуки может и убить…
– Вот и мы! – сказал Береза, улыбаясь. – Косые накормлены?
– А як же! – ухмыльнулся Витек. – Нажрались консервов!
– Тушенку давал? Их же скрутит!
– Не! Кильку в томатном соусе! Косые уважают рыбку в красном! – радостно докладывал Витек, искоса поглядывая на Ванька, который, идиотски улыбаясь, пялился на хозяина.
– Иди, Витя, дай им диспозицию, пусть хорошо бегают, отрабатывают твою кильку в красном, а Ваня пока мне тут подсобит.
Витек тут же удалился.
У вездехода на земле сидели косые – те самые, бежавшие ночью с Объекта. Они были избиты. Наскоро перевязанные раненые, похоже, не могли передвигаться без посторонней помощи. До этого примерно час им объясняли, что от них потребуется. И вот теперь они ждали начала охоты. Охоты, в которой должны были исполнять роль дичи.
Охотники стояли группами, смеясь и с нетерпением поглядывая на Березу. Перекладывая оружие из руки в руку, они ждали сигнала…
Штрафников из числа азиатов, уличенных в каких-либо серьезных проступках, обычно привозили с Объекта сюда. Здесь находились заброшенные шахты, заполнявшиеся водой во время летней оттайки. Начальство считало, что для нарушителей это идеальное место для перевоспитания. Однако тот, кто попадал сюда, назад уже не возвращался.
Среди населения Объекта бытовало мнение, что штрафников увозят на Материк, предварительно разорвав с ними контракт.
И все же люди догадывались, что случается со штрафниками, и предпочитали молчать, опасаясь за собственную судьбу. У каждого была уже скоплена достаточная сумма, чтобы приобрести на окраине столичного города квартирку с видом на городскую свалку и потом до смерти ежедневно покупать сто грамм колбасы, батон и бутылку водки.