Холодное солнце
Шрифт:
– Хорошо, – подытожил Дудник. – Представите мне потом смету расходов. Частично оплатим наличными.
– Что вы, господа хорошие, вы же – мои гости! Правда, Проня? – Береза ткнул милиционера локтем в бок. – Милости прошу! Через денек двинем в тундру за вашим террористом. А пока обещаю вам активный отдых – с банькой, девками и литрболом! Га-га-га! – загудел довольный дружинник, усаживаясь в кабину джипа и приглашая остальных.
Бармин рассказал Донскому о том, как Береза снял его с довольствия после того, как его поймали в тундре. Как снял? Перестал выдавать записочки… Хорошо еще, на Объекте об этом ничего не знали. Если
Он, конечно, догадывался, для чего именно Береза бережет его. Догадывался и жил на подножном корму: питался рыбой, сушеной олениной, грибами. Жил и ждал людей Березы…
– Слушай, мастер, а машина твоя бегает? – вдруг спросил Донской.
– А кто ее знает. Никак не проверить. Горючки нет. А его здесь ни за какие бабки не достанешь. Поэтому я пока своему «Фердинанду» профилактику делаю. Собрал его из трех тягачей.
– Если я пару бочек достану, отвезешь меня… на Манское?
Бармин опустил глаза, глотнул из кружки.
– Пары бочек не хватит. Доставай четыре.
– Темнишь, – усмехнулся Глеб. – Сдается мне, что хватит и одной бочки…
– А зачем тебе туда? Манское давно закрыто. Нет там никого. – Бармин старался не смотреть на гостя.
– А мне только в сторону Манского. Мне… на Объект надо. Так, кажется, у вас называется?
– Так. Только… что ты там забыл?
– Двоюродного брата! – Глеб решил говорить напрямую. – Несколько месяцев назад он исчез. После конгресса, на котором читал доклад, посвященный, насколько я понимаю, Объекту, тому сырью, которое там добывают. Он работал с материалами сверхглубокой скважины, что неподалеку от Манского, и нашел что-то важное. Он даже намекал на открытие. Только чего? В аэропорту я прочитал статью о промышленном гиганте за Полярным крутом, там упоминалась фамилия Блюм, и я понял, что строительство ведется где-то здесь, в районе Манского. Ведь Илья Блюм был когда-то руководителем Манского прииска!
– Где ты это читал? – взволнованно спросил Бармин. – Ты говоришь, статья?!
– Да, в одной московской газете! Объект строят азиаты: корейцы, вьетнамцы, китайцы…
– Есть! – прошептал Бармин и встал. – Наша взяла! Значит, не зря я тут парюсь и жду пули! Не зря!
Он вдруг пошел вокруг стола в каком-то яростном языческом танце, вскидывая свои паганелевски длинные ноги и размахивая руками. Грязная посуда при этом полетела на пол. Потом остановился, сжал кулак и согнул руку в локте, повернувшись в сторону поселка.
– Вот вам, сволочи!.. Значит, была статья, и ты прочитал ее…
– Не читал бы, меня бы тут не было!
– Ну, Борька! Ну, меченый! Молодец парень! Сдержал-таки слово! – Бармин весело смотрел на Глеба.
Донской опустил голову и произнес:
– В самолете был один парень. У него половина лица… Кажется, его звали Борис.
– Это он! Выходит, не удалось!
Бармин ударил кулаком по столу.
– Что не удалось?
– Он хотел в Москву сбежать. Здесь у него никого не осталось. Жена ушла от него к зомби. Только прошу тебя, Глеб, никому не говори об этом! Его за это могут… Что ты на меня так смотришь?!
– Там, у заброшенной базы, в куче мусора… Я видел…
– Что ты видел? – закричал Бармин.
– Его застрелили. Четверо в комбинезонах. Собака показала мне. Вот смотри. – Глеб достал из кармана фотографию девочки. – Я его там оставил, под листами кровельного железа. В куче у последнего барака.
Бармин обхватил голову руками.
– Теперь ты все знаешь… Отсюда обратной дороги нет. Боишься, гастролер?
– А ты не боишься?
– Мне нужно четыре бочки топлива. Больше в Фердинанд не влезет. Ровно четыре бочки.
– Не понимаю, почему четыре? – нахмурился Глеб.
– А
тут и понимать нечего. Теперь они придут за мной… а я не хочу умирать. Не готов, не созрел. Ведь это дело со статьей мы с Борькой задумали. Журналист ничего не успел написать. Это мы от его имени…– Хорошо, достану я четыре бочки. И что дальше?
– Дальше? На Материк рванем. Может, прорвемся… Есть шанс.
– А что, авиабилет до Москвы… – Глеб, заметно волнуясь, посмотрел на вездеходчика: это он серьезно?
– Какой билет?! Ты еще не понял? Сюда попадают как в мышеловку. Ты уже достаточно видел и, значит, знаешь то, чего знать не положено.
– Но что я знаю? Что я такое видел?!
– Они и разговаривать с тобой не станут. Мало ли что ты мог тут узнать. За ручку тебя здесь не водили. Да, Тимоха был с тобой! Это, кстати, осведомитель, глаза и уши Березы… Вся информация об Объекте засекречена. Нет, не отпустят они тебя. Зачем им свидетели? От зомби не скроешься! Говорят, в Москве у этой компании везде свои, и в милиции, и в ФСБ. По-крупному работают. Прикупают потихоньку чиновников… Наших ведь в аэропорте в Москве сразу в автобусы сажают и – до следующего рейса везут в какое-то общежитие. Приносят им там списки товаров и продуктов, и каждый набирает на определенную сумму. И обратно тоже всем скопом в автобусах везут. Чтобы никакого контакта с гражданами. Система отработана… Борису удалось письмо кому-то в Москве передать, но зомби его вычислили. Скоро, значит, и до меня доберутся! – лицо его страдальчески исказилось. – Видел бы ты, какую они устроили за тем журналистом охоту! Кстати, тоже чудом попал сюда… Выдавал себя за спеца. Целую легенду разработал. Охотник за сенсацией! Охотник с длинным носом. Летел сюда, как в тыл врага. Думаю, теперь и газете этой будет плохо. Как минимум в следующем номере появится опровержение той статьи. – Бармин помолчал, успокаиваясь. – И ты, парень, для них – шпион. И не важно, кто ты: журналист, следователь или честный Миклухо-Маклай. Здесь запретная зона! Даже если воздухом этим дышал – уже свидетель и, значит, нет дороги назад.
– Если нет дороги назад, рискнем двинуться хоть куда-нибудь! – Глеб попробовал улыбнуться.
– Я скажу тебе, где можно достать горючку. Только нужны деньги, и немалые!
– Деньги есть… Но как ты сбежишь отсюда? Не боишься зомби? У них ведь оружие!
– Боюсь. Но и у меня арсенальчик имеется! И потом, мой Фердинанд – пуленепробиваемый. Вот, смотри. – Бармин открыл дверцу вездехода, на которую был наварен стальной лист. – И так везде. Кабина вся защищена. Я проверял: из карабина не пробить. Зверь машина!
– Думаешь добраться… до Материка? – спросил Глеб с надеждой.
– До Материка… – усмехнулся Бармин. – Если двигатель не подведет и бомбить с вертолетов не станут.
– Бомбить?! – Донской привстал с табурета. – Ты серьезно?!
– Тут все серьезно. Тебе стрелять-то приходилось?
– Было дело…
– Ермаков, – майор Богданов вышел из парной и сел на скамью, набросив на плечи полотенце, – ты фотографию Донского видел?
– Конечно!
– Ну и что он, по-твоему, террорист?
– Хрен его знает… Приехал с Ближнего Востока.
– Так он там работает по контракту.
– А может, он там с исламскими фундаменталистами снюхался? Принял ислам и теперь – Аллах акбар! До победного конца!
– Ну и дурак ты, Ермаков! Ему же сороковник! А эти игры хороши для двадцатилетних. В сорок о спасении собственной души заботятся, а не о правах каких-то арабов. И потом, он совсем не идиот! Это только сумасшедший бомбу сдает в багаж, а сам в самолет не садится. Нормальному человеку понятно, что его чемодан из самолета после этого выбросят.